5. К определению Конституционного суда РФ от 16 января 2001 г. № 1-0 по делу о проверке конституционности примечания 2 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Д. А. Скородумова#

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина Д. А. Скородумова, осужденного в марте 1999 г. Соломбальским районным судом г. Архангельска к пяти годам лишения свободы по части 3 статьи 147.1 УК РСФСР за присвоение вверенного ему имущества в крупном размере (свыше 38 млн неденоминированных рублей). Основанием для квалификации преступления послужило примечание 2 к статье 158 УК РФ, согласно которому хищение признается совершенным в крупном размере, если стоимость похищенного имущества в пятьсот раз превышает минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством РФ на момент совершения преступления.

По мнению заявителя, указанная норма не позволила суду при рассмотрении его дела учесть происшедшее с момента совершения преступления (февраль 1995) повышение минимального размера оплаты труда с 20 тысяч 500 неденоминированных рублей до 83 рублей 49 копеек в новом масштабе цен и воспрепятствовала возможности применения в его деле принципа обратной силы уголовного закона, смягчающего или иным образом улучшающего положение лица, совершившего преступление.

Конституционный суд пришел к выводу, что минимальный размер оплаты труда устанавливается не уголовным законом, а законом иной отраслевой принадлежности. Его изменение не влечет изменения нормы уголовного закона и не может рассматриваться как издание закона, устраняющего или смягчающего уголовную ответственность за хищение. Оспариваемая норма не нарушает конституционные права заявителя, поэтому его жалоба была признана недопустимой, а производство по делу прекращено.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ#

Оспариваемая заявителем в настоящем деле норма уголовного закона устанавливает критерий крупного размера хищения чужого имущества. Таким размером признается стоимость имущества, в пятьсот раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.

Отсылка к законодательству Российской Федерации, устанавливающему минимальный размер оплаты труда, прямо указывает на то, что данная норма является бланкетной, и законодатель однозначно связывает таким образом возможное изменение в будущем крупного размера хищения, а следовательно, и оценку его общественной опасности с изменением в законодательном порядке минимального размера оплаты труда.

Элементарная математическая логика подсказывает, что размер хищения, установленный в уголовном законе как крупный, исчисляется из произведения постоянной величины кратности и изменяемой иным законодательством величины минимального размера оплаты труда. Отсюда следует, что не только кратность, но, по замыслу законодателя, и минимальный размер оплаты труда в одинаковой степени определяют квалификацию преступления. Следовательно, минимальный размер оплаты труда, включенный законодателем в данную бланкетную норму, является в этом контексте вовсе не некой условной единицей расчета в сугубо социально-экономических целях, а реальным и конкретным критерием для правоприменителя уголовного закона, определяющим квалифицирующий признак преступления, его тяжесть и иные последствия. О том, что законодатель по своей воле придал минимальному размеру оплаты труда именно такое значение, свидетельствует его оговорка о том, что этот размер учитывается «на момент совершения преступления». В противном случае эта оговорка не имела бы смысла.

Увеличение в последующем минимального размера оплаты труда может означать, в частности, как и в случае с заявителем Скородумовым, что конкретный размер совершенного хищения после принятия соответствующего закона уже не будет являться крупным, и согласно принятому критерию квалификация такого деяния должна измениться существенным образом в сторону смягчения наказания и иного улучшения положения лица, совершившего преступление.

Однако вопреки общему принципу, закрепленному в статье 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, о том, что уголовный закон, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих или отбывших наказание, в оспариваемой норме установлено, что оценка крупного размера хищения производится на основании закона, устанавливающего минимальный размер оплаты труда на момент совершения преступления. Это исключает возможность обратной силы нового закона при изменении им в последующем минимального размера оплаты труда и соответствующем изменении оценки крупного размера хищения, в том числе и тогда, когда это влечет смягчение наказания и иным образом улучшает положение лица, привлеченного к уголовной ответственности. Между тем уже на момент осуждения Д. А. Скородумова с учетом изменения действующего законодательства о минимальном размере оплаты труда размер совершенного им хищения не мог быть квалифицирован как крупный, однако судом эти изменения не были учтены именно в силу прямого применения оспариваемого положения Закона. В этой связи странным и ничем не обоснованным выглядит утверждение о том, что оспариваемое положение Закона якобы не затрагивает и тем более не нарушает конституционные права заявителя. Применение нового Закона о минимальном размере оплаты труда очевидно повлекло бы изменение квалификации преступления, совершенного Скородумовым, а значит, и существенное изменение для него меры наказания и смягчение иных уголовно-правовых последствий.

Исключение из общего правила обратной силы смягчающего закона не может быть оправдано «соображениями процессуального порядка» о нецелесообразности пересмотра вынесенных ранее судебных решений, тем более что на судебном заседании по настоящему делу было установлено, что количество подобных случаев не является значительным, и пересмотр их явно не может разрушительно подействовать на судебную практику.

Неприменение к заявителю обратной силы закона не может быть объяснено и тем, что законы, устанавливающие и изменяющие минимальный размер оплаты труда, формально не являются уголовными, поскольку отсылка именно к этому законодательству содержится в самом тексте — в диспозиции уголовного закона, и он тем самым включает эти законы в орбиту своего действия, то есть в регулирование уголовно-правовых отношений, и обязывает учитывать это правоприменителя при определении конкретного состава преступления, в данном случае хищения в крупном размере. Каковы бы ни были сомнения в правильности выбора законодателем данного способа уголовно-правового регулирования, они, во всяком случае по смыслу статей 2, 18, 54 Конституции Российской Федерации, должны толковаться в пользу заявителя и признания его права на применение к нему обратной силы закона, смягчающего его ответственность.

Оспариваемое положение пункта 2 примечаний к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации о применении действующего законодательства лишь на момент совершения преступления прямо противоречит положению статьи 54 части 2 Конституции Российской Федерации, предусматривающему, что, если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон. Конституционная норма при этом не устанавливает каких-либо требований к отраслевой принадлежности «нового закона» и не предусматривает каких-либо исключений из этого общего принципа, безусловно относящегося и к сфере уголовно-правовых отношений.

Таким образом, оспариваемое положение примечания 2 к статье 158 Уголовного кодекса Российской Федерации должно быть признано не соответствующим Конституции Российской Федерации.