9. К определению Конституционного суда РФ от 15 мая 2007 г. № 380-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалоб граждан А. В. Дерибизова, Д. Ю. Исаева и А. Н. Чайки на нарушение их конституционных прав частями первой и третьей статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации#

Граждане А. В. Дерибизов, Д. Ю. Исаев и А. Н. Чайка оспаривали конституционность части первой, а гражданин А. Н. Чайка и части третьей статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации, согласно которым смертная казнь как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь (часть 1). Смертная казнь в порядке помилования может быть заменена пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок 25 лет (часть 3).

Заявители были осуждены за совершение умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах и приговорены к смертной казни: А. В. Деребизов — 15 сентября 1997 г., Д. Ю. Исаев — 1 августа 1997 г., А. Н. Чайка — 30 мая 1997 г. Всем троим смертная казнь была заменена в порядке помилования на пожизненное заключение на основании Указов Президента Российской Федерации от 3 июня 1999 г.

В своих жалобах заявители поставили вопрос о конституционности назначения им судом наказания в виде смертной казни, допускаемого статьей 59 Уголовного кодекса Российской Федерации, поскольку такая судебная практика несовместима, по их мнению, с правом на жизнь, гарантируемым частью 1 статьи 20 Конституции Российской Федерации, и противоречит международным обязательствам Российской Федерации, в частности, в силу статьи 18 Венской конвенции о праве международных договоров не соответствует Протоколу № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод с момента ее подписания Россией 16 апреля 1997 г.

Конституционный суд отказал в принятии указанных жалоб к рассмотрению ввиду их недопустимости, поскольку приговоры о смертной казни в настоящее время не могут выноситься по процессуальным основаниям в силу постановления Конституционного суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г., и сложившаяся правовая ситуация не противоречит смыслу международно-правовых обязательств Российской Федерации, права же заявителей были сохранены в данном случае путем помилования.

Вместе с тем в определении Конституционного суда РФ от 19 ноября 2009 г. № 1344-О-Р «О разъяснении пункта 5 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. № 3-П по делу о проверке конституционности положений статьи 41 и части третьей статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, пунктов 1 и 2 Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 16 июля 1993 г. „О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР „О судоустройстве РСФСР"»"», Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» был воспринят ряд аргументов особого мнения.

Конституционный суд указал, что в системе действующего правового регулирования, на основе которого в результате длительного моратория на применение смертной казни сформировались устойчивые гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни и сложился конституционно-правовой режим, в рамках которого — с учетом международно-правовой тенденции и обязательств, взятых на себя РФ, — происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни как исключительной меры наказания, носящей временный характер («впредь до ее отмены») и допускаемой лишь в течение определенного переходного периода, то есть на реализацию цели, закрепленной статьей 20 (часть 2) Конституции РФ, означают, что исполнение данного постановления в части, касающейся введения суда с участием присяжных заседателей на всей территории Российской Федерации, не открывает возможность применения смертной казни, в том числе по обвинительному приговору, вынесенному на основании вердикта присяжных заседателей.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ#

1. Полагаю, что Конституционный суд необоснованно уклонился от рассмотрения указанных жалоб, хотя вопрос о конституционности оспариваемых норм Уголовного кодекса является особо важным и актуальным и несомненно входит в компетенция Конституционного суда. Применение оспариваемых норм в делах заявителей очевидно, а вывод о том, что их права якобы впоследствии были защищены, представляется весьма спорным.

В связи с этим считаю необходимым предложить те доводы, которые были отклонены судом при принятии решения.

2. Часть первая статьи 20 Конституции Российской Федерации гарантирует каждому право на жизнь. Это право наряду с достоинством личности (статья 21 Конституции Российской Федерации) является основой человеческого существования, источником всех других основных прав и свобод, высшей ценностью (статья 2 Конституции Российской Федерации) и налагает на государство обязанность его уважения и защиты (статья 18 Конституции Российской Федерации).

Право на жизнь, как и иные основные конституционные права и свободы, не может подвергаться угрозам и ограничениям такого рода, которые посягали бы на само основу права, лишая его содержания. Согласно правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации законодатель не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы на само существо того или иного права и приводило бы к утрате его реального содержания (постановление от 30 октября 2003 г. № 15-П).

Вместе с тем часть 2 статьи 20 Конституции РФ предусматривает возможность установления федеральным законом смертной казни впредь до ее отмены в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. Указанное исключение, как это видно из текста нормы и оговорки «впредь до ее отмены», носит временный характер и обусловлено переходным периодом преодоления противоречий в представлениях о пределах и самой допустимости смертной казни при определенных условиях и идеей неотчуждаемости, неприкосновенности и абсолютной ценности каждой человеческой жизни.

Однако с момента принятия Конституции Российской Федерации отношение к допустимости применения смертной казни с точки зрения международных норм и общепризнанных принципов прав человека существенным образом изменилось, что нашло признание и со стороны Российской Федерации и создало новую правовую ситуацию, связанную, в частности, со вступлением Российской Федерации в Совет Европы. Таким образом, конституционное право на жизнь следует рассматривать с учетом общепризнанных стандартов прав человека и международных обязательств Российской Федерации.

3. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. провозгласила, что право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

Однако эволюция взглядов относительно смертной казни в послевоенной Европе привела к повсеместной ее отмене в законодательстве и практике подавляющего большинства государств. Основываясь на неопровержимых аргументах против смертной казни, Парламентская ассамблея Совета Европы в резолюции № 1044 за 1994 г. «Об отмене смертной казни» обратилась к парламентам всех стран — членов Совета Европы, а также стран, законодательные собрания которых имеют статус специально приглашенных, с просьбой полностью исключить из их законодательства смертную казнь за преступления, совершенные как в мирное, так и военное время.

Еще ранее в решении от 7 июля 1989 г. Европейский суд по правам человека в деле Сёринг (Soering) против Соединенного Королевства отмечал, что Конвенция не является застывшим правовым актом и открыта для толкования в свете условий сегодняшнего дня. Суд не может не испытывать влияния современных тенденций развития и получивших всеобщее признание норм в области политики определения наказаний за уголовные преступления в государствах — членах Совета Европы в этой сфере. В западноевропейских правовых системах сложился консенсус относительно того, что в нынешних условиях смертная казнь больше не соответствует региональным нормам правосудия.

Результатом этого процесса стало подписание Протокола № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, вступившего в силу для государств — его участников с 1 марта 1985 г. и отменявшего смертную казнь в мирное время, а также Протокола № 13 к той же Конвенции, вступившего в силу с 1 июля 2003 г., об отмене смертной казни при любых обстоятельствах. Таким образом, Совет Европы признал новые правовые стандарты защиты абсолютного права на жизнь, а вышеуказанная резолюция Парламентской ассамблеи обусловила прием в члены Совета Европы выражением доброй воли к ратификации обязательств относительно отмены смертной казни.

Аналогичная тенденция проявляется и в мировом масштабе. 15 декабря 1989 г. ООН был принят к подписанию Второй факультативный протокол к международному пакту о гражданских и политических правах, направленных на отмену смертной казни. Парламентская ассамблея ОБСЕ в резолюции от 10 июля 2001 г. «Об отмене смертной казни» отмечает, что с окончания Второй мировой войны постоянно растет число государств, где смертная казнь отменена, и что в наши дня смертная казнь отменена в законодательном порядке или на практике в 108 из 189 государств — членов ООН, в связи с чем настоятельно призывает те государства-участники, которые еще не сделали этого, не колеблясь подписать и ратифицировать второй факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах.

4. Российская Федерация как субъект международного права и член Совета Европы не может уклоняться от европейских и иных общепризнанных мировых стандартов защиты прав и свобод. Граждане Российской Федерации также не могут быть поставлены в неравное положение с точки зрения гарантий основных прав в сравнении с гражданами других стран. Ограничения прав и свобод не могут, в частности, превышать общепризнанных стандартов Совета Европы. Данные выводы вытекают из положений статей 1,5 (часть 4) и 17 (часть 2) Конституции Российской Федерации об общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах как составной части правовой системы Российской Федерации и как стандартов гарантии и защиты прав и свобод.

В процессе вступления в Совет Европы Российская Федерация признала принципы, стандарты и условия членства в Совете и выразила четкое намерение к их соблюдению, что отмечалось в Заключении Парламентской ассамблеи Совета Европы № 193 от 1996 г. В заключении также отмечено, что Российская Федерация приняла на себя обязательство подписать в течение одного и ратифицировать не позднее чем через три года с момента вступления Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, касающийся отмены смертной казни в мирное время, и установить со дня вступления мораторий на исполнение смертных приговоров.

Во исполнение указанных обязательств был издан Указ Президента Российской Федерации от 16 мая 1996 г. № 724 «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы», в котором в соответствии с рекомендациями Парламентской ассамблеи Совета Европы и с учетом положений статьи 20 Конституции Российской Федерации о временном характере применения смертной казни давалось поручение Правительству Российской Федерации о подготовке мер для присоединения Российской Федерации к Протоколу № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Указом Президента Российской Федерации был введен фактический мораторий на приведение в исполнение смертной казни, который поддерживался путем помилования осужденных и отражал позицию государственной власти следовать взятым на себя международным политическим и юридическим обязательствам. С этого момента смертные приговоры в Российской Федерации не исполнялись. Кроме того, после постановления Конституционного суда Российской Федерации от 2 февраля 1999 г. приговоры о смертной казни не могли выноситься по иным основаниям, связанным с отсутствием в части субъектов Российской Федерации конституционной гарантии суда присяжных.

5. Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод относительно отмены смертной казни предусматривает отмену смертной казни в мирное время. В соответствии с его статьей 1 никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен. Данный протокол был подписан Российской Федерацией 16 апреля 1997 г. под условием его ратификации, однако вопреки заверениям и обязательствам России при вступлении в Совет Европы Протокол № 6 не ратифицирован до настоящего времени.

Вместе с тем отсутствие ратификации Протокола № 6 не означает, что он не имеет юридической силы в отношении Российской Федерации. В соответствии с общепризнанным принципом международного права, закрепленным в статье 18 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., участником которой является и Российская Федерация, государство обязано воздерживаться от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели, если оно подписало договор, под условием ратификации, принятия или утверждения до тех пор, пока оно не выразит ясно своего намерения не стать участником этого договора.

Таким образом, вынесение и исполнение приговоров о смертной казни стало невозможным уже после подписания Протокола № 6. В противном случае фатальный и необратимый характер смертной казни лишил бы договор его объекта и цели, что несовместимо с принципами международного права.

6. Заявители А. В. Дерибизов, Д. Ю. Исаев, А. Н. Чайка были приоворены к смертной казни уже после подписания Российской Федерацией Протокола № 6, хотя этот Протокол прямо запрещает не только применение смертной казни, но и вынесение судом соответствующего приговора. Таким образом, суды общей юрисдикции действовали по делам осужденных вопреки признанным международным стандартам и обязательствам России, включая положения Венской конвенции 1969 г., чему способствовала правовая неосведомленность и ошибочная судебная практика, ориентированная только на ратифицированные международные договоры.

Несмотря на то что осужденным была сохранена жизнь путем применения помилования, данный акт в изменившейся правовой ситуации уже не представлял адекватного средства, отвечающего европейским стандартам защиты права на жизнь, и, следовательно, неосновательным было бы отрицание нарушения их конституционных прав. Кроме того, они неопределенное время находились под угрозой применения смертной казни, что само по себе справедливо признается в европейской практике равносильным пыткам и бесчеловечному обращению и находится под конституционным запретом (статья 21, части 1 и 2, Конституции РФ), а автоматическое помимо их просьбы применение к ним акта помилования лишило их реального шанса самостоятельно просить о дальнейшем смягчении наказания (статья 50, часть 3, Конституции РФ).

7. Следует отметить, что наличие в законодательстве Российской Федерации обжалуемой заявителями статьи 59 Уголовного кодекса Российской Федерации, как и других норм, предусматривающих в качестве возможного наказания смертную казнь, в силу частей 1, 2 статьи 20 Конституции Российской Федерации могло носить временный характер и в соответствии с международными договорами Российской Федерации было допустимо лишь в оговоренный при вступлении России в Совет Европы переходный период при условии моратория на исполнение смертных приговоров.

Вместе с тем Конституционный суд Российской Федерации в своих решениях (постановления от 2 февраля 1999 г. № 3-П от 14 марта 2002 г. № 6-П), касающихся заключительных и переходных положений Конституции Российской Федерации, в частности, о введении судебного контроля за арестами, заключением под стражей и задержанием, о введении повсеместно судов присяжных, отмечал, что переходный период не может продолжаться неопределенно длительный срок и что срок, отведенный законодателю для приведения положений законодательства в соответствие Конституции Российской Федерации, вполне достаточен, чтобы признать переходный период исчерпанным.

Между тем с момента вступления Российской Федерации в Совет Европы и подписания Протокола № 6 к Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод прошел длительный десятилетний (!) срок, значительно превышающий переходный период, о котором имелись международные договоренности, однако ратификация и имплементация Протокола до настоящего времени не завершены.

Наличие в российском законодательство положений о смертной казни противоречит международным стандартам защиты основных прав и свобод, и в условиях острой дискуссионное™ рассматриваемого вопроса порождает сомнения в легитимности достигнутых международных соглашений и способности Российской Федерации соблюдать международно-правовые обязательства, приводит к недопустимой неопределенности в защите конституционного права на жизнь, что требует незамедлительного разрешения как в законодательном порядке, так в порядке конституционного судопроизводства.