10. К определению Конституционного суда РФ от 2 июля 2009 г. № 1037-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина М. Б. Ходорковского на нарушение его конституционных прав положениями статьи 160 и примечаниями к статье 158 Уголовного кодекса#

В жалобе гражданина М. Б. Ходорковского оспаривалась конституционность статьи 160 УК РФ, устанавливающей уголовную ответственность за совершение хищения чужого имущества, вверенного виновному, путем присвоения или растраты, а также примечания 1 к статье 158 УК Российской Федерации, согласно которому под хищением понимается совершенное с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Как следует из представленных материалов, М. Б. Ходорковский был привлечен в качестве обвиняемого в совершении ряда преступлений, выразившихся в хищении принадлежащих государству акций путем их присвоения в результате совершения сделок мены, заключенных между ОАО «Восточная нефтяная компания» и подконтрольными заявителю иностранными компаниями, а также в хищении нефти у ряда нефтедобывающих компаний путем ее приобретения по искусственно заниженной цене, что привело к причинению этим компаниям и государству крупного ущерба. По мнению заявителя, названные законоположения позволяют правоприменителю придавать содержащемуся в них термину «безвозмездность» такой смысл, при котором становится возможным привлечение к уголовной ответственности за отчуждение имущества, совершенное путем заключения возмездных гражданско-правовых сделок, чем нарушаются статьи 2, 8 (часть 1), 17 (часть 1), 18, 19 (часть 2), 34 (часть 1), 35 (часть 2), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции РФ.

Конституционный суд не согласился с доводами заявителя и отказал в принятии к рассмотрению его жалобы, посчитав, что проверка законности и обоснованности правоприменительных решений связана с установлением фактических обстоятельств дела, должна осуществляться в процессе уголовного судопроизводства и в компетенцию Конституционного суда РФ не входит.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ#

Выражаю свое несогласие с решением Конституционного суда Российской Федерации об отказе в принятии к рассмотрению жалобы М. Б. Ходорковского.

Конституционный суд необоснованно упрекает заявителя в том, что он «фактически выражает несогласие» с квалификацией его действий стороной обвинения, однако это не только право заявителя, но, более того, необходимое и законное основание для обращения в Конституционный суд.

Подменяя смысл и содержание самого обращения, Конституционный суд сводит его лишь к проверке законности и обоснованности правоприменительных решений, между тем заявитель вовсе не ставит вопрос об оценке фактических обстоятельств своего дела, а просит проверить на соответствие Конституции Российской Федерации конкретные положения закона, примененные в его уголовном деле. При этом позиция заявителя в отказном определении изложена неточно, неполно и примитивно, а его аргументы даже в таком виде не опровергнуты и оставлены без внимания или отрицаются без всяких оснований.

Никто, включая и заявителя, не подвергает сомнению конституционные полномочия законодателя устанавливать уголовноправовые запреты и определять признаки преступления. Из этого, однако, не вытекает утверждение, что с оспариваемыми нормами все ясно и их применение адекватно. Никто не оспаривает право федерального законодателя регулировать и защищать, в том числе и в уголовном порядке, право собственности. Отсюда, однако, не следует, что гражданско-правовое регулирование имущественных отношений и, в частности, сделок не играет никакой роли при квалификации уголовных деяний, если в основе их оценки лежит хозяйственная деятельность субъекта.

Некритическое цитирование оспариваемых норм также ничего не проясняет само по себе. Конституционный суд вообще отказался от анализа этих норм с точки зрения их ясности и определенности, то есть от собственной позиции, которую он сформулировал и выражал во многих других делах. Очевидно, что подтверждает и практика Европейского суда по правам человека, уголовный закон должен быть сформулирован с достаточной точностью, чтобы те, к кому он адресован, могли ясно представлять конкретные запреты и последствия, которые могут повлечь те или иные действия. Закон также должен устанавливать объективные пределы усмотрения компетентных властей от произвольного вмешательства в права и свободы.

Между тем оспариваемые положения в их понимании и применении на практике не соответствуют вышеуказанным критериям. В результате явно недостаточной определенности терминологии уголовного закона понятие безвозмездности как сущностного признака хищения в форме присвоения или растраты в правоприменительной практике толкуется вопреки его очевидному смыслу. Заявитель вполне обоснованно ссылается здесь на буквальные смыслы, объясняющие это понятие в русском языке, гражданском (статья 423 ГК РФ) и уголовном (статья 104.1 УК РФ) праве как изъятие имущества без платы или иного возмещения. В уголовной правоприменительной практике этому понятию было дано явно расширительное толкование, включающее не только собственно безвозмездное изъятие, но и случаи предоставления в возмещение менее ценного имущества, что противоречит буквальному понятию безвозмездности.

Однако, во-первых, общие принципы права категорически запрещают расширительное толкование уголовно-правовых норм. Во-вторых, такое толкование придало норме еще меньшую определенность, поскольку включает многие другие не вполне ясные для квалификации деяния понятия: неэквивалентность или неравнозначность обмена, занижение (договорной, рыночной, мировой) цены, фактическая стоимость имущества, неравноценность возмещения и даже невыгодность сделки.

Такое толкование в настоящее время опирается на судебную практику Верховного суда Российской Федерации, выраженную им в постановлении Пленума от 27 декабря 2007 г. № 51, которое некритично было воспринято как аргумент Конституционным судом Российской Федерации, хотя именно это толкование оспаривается заявителем с точки зрения ее конституционности. Следует отметить, что эта позиция восходит еще к судебной практике советского времени и иным правовым условиям применения уголовного закона, когда речь шла об особой защите государственной собственности, о преимущественно плановом регулировании хозяйственных сделок, о полном отсутствии свободы договора и практически исключительно государственном установлении ценообразования.

Сегодня возникла новая конституционная и хозяйственная реальность, в которой старые уголовно-правовые запреты и доктринальные представления в определенной части остаются анахронизмом и, возможно, должны быть переосмыслены, поскольку они потеряли прежнюю определенность. Так, такой признак хищения, как противоправность, вполне может вызвать сомнения, если сделка по передаче имущества с точки зрения гражданского права не оспорена и признается действительной. Осуждаемая прежде корыстная цель может поменять коннотацию, поскольку получение прибыли является обязательным признаком хозяйственной деятельности. Признание факта причинения ущерба вряд ли будет убедительным без проявления воли и согласия вменяемого собственника.

Понятия «эквивалентность — неэквивалентность» возмещения, опирающиеся на понятие цены сделки, в настоящее время в условиях свободы договора и договорных цен не имеют объективного содержания. С точки зрения гражданского права нет никаких законных требований к участникам гражданского оборота о соответствии цен каким-либо критериям. Неэквивалентность обмена никак не порочит сделку. Как правило, в рыночных условиях, по мнению специалистов, покупная и действительная стоимость имущества объективно не могут быть эквивалентны. О том, что рыночные цены вполне условное понятие, свидетельствует определение, приведенное в статье 3 Федерального закона «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», где для исчисления рыночной стоимости объекта использованы по меньшей мере восемь вероятностных и изменчивых факторов.

Таким образом, оспариваемые нормы уголовного закона в силу их неопределенности создают реальную опасность их произвольного применения, а жалоба заявителя имеет все основания для принятия и рассмотрения по существу Конституционным судом Российской Федерации.