Размышления о концепции суверенитета в тоталитарном государстве#

Андрей Кротов
Доктор юридических наук, профессор (Ашкелон, Израиль)^

DOI 10.55167/2f8da641f9ea

Аннотация: Целью настоящей статьи является исследование особенностей формирования и развития концепции суверенитета в тоталитарном государстве на примере двух стран: СССР и России, определение признаков «тоталитарного суверенитета». Использованы такие методы научного познания, как исторический, социологический, сравнительно-правовой, статистический. Автор опирался в ходе научного исследования на работы таких известных ученых, как Э. Хейвуд, Б. Жувенель, К. Шмитт, М. Н. Марченко, И. Кант, Т. Гоббс, Д. Локк, Г. Еллинек и других.

Применительно к периоду формирования концепции суверенитета в СССР, в статье анализируются политико-правовые взгляды В. И. Ленина, И. В. Сталина, И. Д. Левина, А. Я. Вышинского и других авторов. Раскрыты основные принципы концепции суверенитета в СССР, в числе которых принадлежность суверенитета исключительно верховной власти, использование концепции суверенитета в целях идеологического манипулирования и ряд иных.

При исследовании особенностей современной концепции суверенитета в тоталитарном государстве подчёркивается несовпадение концепции суверенитета в институциональной среде и сфере политики, описываются выявленные противоречия, приводятся практические примеры, подтверждающие фиктивность концепции народного суверенитета в условиях тоталитарного режима.

В заключении выдвигается научная гипотеза о формировании концепции «тоталитарного суверенитета», описываются ее признаки. Результаты исследования могут быть полезны не только в юриспруденции, но и в социологии, политологии, психологии, обладают научно-практической ценностью.

Ключевые слова: тоталитаризм, концепция суверенитета, легитимность, власть, нация.

1. Введение#

На сегодняшний день концепция суверенитета наполняется новыми смыслами, выражая индивидуальность государства и национальной правовой системы, роль населения в системе публичной власти, подчеркивая особенности установившегося в государстве политического режима, что требует своего научного осмысления. Исследование проблематики концепции суверенитета в качестве особого политико-правового явления¹, актуализируется также в контексте рецепции идей тоталитаризма в ряде современных государств, попытками с опорой на концепцию суверенитета дать «отпор» международной и национальной оппозиции.

Несмотря на высокую актуальность темы исследования, существующий огромный массив работ, посвящённых различным теориям суверенитета, научные исследования целью которых является изучение особенностей феномена суверенитета в тоталитарном государстве, немногочисленны. Настоящая работа призвана восполнить обозначенный пробел в научном знании.

2. Обзор концепций государственного суверенитета#

Практически каждый автор, занимавшийся исследованиями государственного суверенитета, среди которых такие известные ученые как Т. Гоббс, И. Кант, Ж. Боден, Б. Жувенель и другие, предлагает свое, часто обладающее лишь небольшими отличиями, определение суверенитета. Как обосновано пишет Е. А. Лукьянова: «суверенитет — одно из самых загадочных понятий в теории права»², что приводит к необходимости, в целях как минимум избежания упрека в бесмысленности моих дальнейших рассуждений, к раскрытию в настоящей работе содержания некоторых концепций.

Я не скажу ничего нового в данном разделе, а лишь возвратившись к истории возникновения концепции суверенитета и взяв за основу ряд научных трудов, в том числе давно ушедших от нас ученых, постараюсь внести ясность в дальнейшее изложение и представленные мною выводы, тем более это важно с учетом того, что универсального определения термина суверенитет не существует, и многие вопросы относительно государственного суверенитета в течение многих веков остаются нерешёнными до настоящего времени, а сама история сделала теорию суверенитета как загадочной, так и во многом иллюзорной.

С момента появления человечества появилась власть, сутью которой является возможность оказывать воздействие на судьбы, деятельность и поведение людей, даже вопреки их сопротивлению.

Власти нужно повиновение для того, чтобы, или потому что, но такое повиновение не может быть основано исключительно на принуждении.

Талейран как-то сказал Наполеону: «Штыки, государь, годятся для всего, но вот сидеть на них нельзя»³.

Потребность в обосновании легитимности власти, то есть аргументировании ее справедливости, придании ей моральной опоры, вызвала к жизни ряд научных теорий, в числе которых учение о государственном суверенитете (суверенитет от лат. superanum — превосходство).

Корни идеи государственного суверенитета относятся к эпохе борьбы светской и духовной власти.

Церковь не желала передавать божественное могущество светской власти, король был ограничен как человеческим законом, так и божественным. Ив Шартрский писал Генриху I Английскому после его восшествия на престол: «Не забывайте, князь, что Вы слуга слуг Бога, а не их господин, что Вы защитник, а не владелец Вашего народа»⁴.

Средневековый король, не желая мириться с ограничением власти церковью, в целях обоснования своей власти обращается к римской юридической традиции, которая приписывает суверенитет народу, соответственно власть над обществом связывается с социальной природой общества.

В XIV веке Марсилий Падуанский постулирует принцип народного суверенитета на место суверенитета божественного:

Верховным законодателем человеческого рода, — утверждает он, — является только совокупность людей, по отношению к которым применяются принудительные положения закона. Власть опирается на эту идею, чтобы предстать в качестве абсолютной. Именно эта идея будет использована, чтобы освободить Власть от контроля церкви⁵.

При этом цель концепции суверенитета была неизменна — заставить общество повиноваться, легитимировать политическое насилие в пространстве.

Со временем концепция суверенитета все более стала приспосабливаться для целей власти, жаждущей Imperium.

В XVI веке Жан Боден формулирует понятие суверенитета в качестве постоянной и абсолютной власти государства, обязательного атрибута государства (государственный суверенитет). Тот, кто повелевает и понуждает, не является объектом повеления и понуждения со стороны кого бы то ни было, он есть «хозяин закона», устанавливает его, однако не является его заложником, при этом не важно кто является сувереном, король, народ или аристократия. В тоже время суверенная власть, согласно теории Бодена, ограничена независимыми и естественными законами.

Утверждение Бодена относительно абсолютной власти нашло многочисленных противников. Население попыталось обратить действия власти себе на пользу, что послужило развитием теории народного суверенитета.

Сторонниками идеи народного суверенитета и ограничения суверенной власти выступали английские демократы, наиболее известным из которых был Т. Гоббс.

Он превозносил абсолютную монархию перед иными формами правления и отвергал право подданных на восстание против власти. Т. Гоббс отождествлял государство с личностью конкретного носителя верховной власти. Носитель власти получал её от взаимно договорившихся индивидуумов, с момента установления правления власть принадлежала ему исключительно и безвозвратно. Субъектом суверенной власти было государство, юридическое лицо, но такое лицо являлось исключительно смертным богом, Левиафаном, созданным людьми посредством договора. В случае смерти Левиафана суверенная власть возвращалась её источнику. Воля и власть такого искусственного тела сводилась к воле, власти и личности конкретного правителя. Никакого сопротивления, ни активного, ни пассивного, не мыслимо против правителя, исключением является сопротивление подданных в целях защиты своей жизни. В теории Гоббса государство само определяло, что такое право и неправо, не было каких-либо ограничений, пусть и в минимальном объеме Ж. Бодена.

Критикуя позицию Ж. Бодена и Т. Гобса, Д. Локк, а затем Ж. Руссо, сформулировали ряд принципов ограничения суверенитета.

Д. Локк в работе «Два трактата о правительстве» (1689) писал, что государственная власть всегда принадлежит большинству, но власть эта не абсолютна, так как люди перенесли на государство не все права, а только карательную власть и правосудие в пределах естественных прав человека в целях большего обеспечения свободы и собственности каждого. Поэтому всякая власть истекает от народа и возвращается к нему с упразднением правительства.

Согласно теории Ж. Руссо, законы выше человека, но над человеком нет ничего, кроме законов. Человеческая воля избавлена от всякой зависимости, кроме зависимости от Закона, тождественного благотворной высшей Необходимости.

Идеи Д. Локка были благосклонно восприняты в США, Даниил Вебстер в речи в сенате США 16 февраля 1833 года отмечал:

Суверенитет правительства — идея, образовавшаяся по ту сторону Атлантического океана… Суверенитет в Европе — феодального происхождения, означает ничто иное как положения суверена и подразумевает его права, доходы, прерогативы и власть. У нас же (в США) вся власть принадлежит народу. Только народ суверенен, он устанавливает правительство, какое ему угодно, и переносить на него столько власти, сколько желает. Ни одно из этих правительств не суверенно в европейском смысле слова, так как все они ограничены писанными конституциями⁶.

Опора на народ, как источник суверенной власти, обоснованно критиковалась Б. Жувенелем. Он писал:

Фикция — что „весь народ" не может обдуманно принять несправедливое решение в отношении некоторых. Фикция — что „весь народ" выражает обдуманную волю: разве американский народ, дружно проголосовавший за „сухой закон", не опроверг результат собственного голосования в своем повседневном поведении? Наконец, фикция — имеющая исключительное значение, — что с народом советуются относительно каждого закона: это бывает, и то лишь в отношении некоторых законов, только в Швейцарии⁷ <…> Провозглашение верховенства народа только заменило живого короля на иллюзорную королеву — общую волю, по природе своей всегда малолетнюю и всегда неспособную править самостоятельно⁸.

Яркая критика идеи народного суверенитета отмечена в работе Б. Константа:

То, чего не посмел бы сделать от своего имени ни один тиран, они узаконивают беспредельностью общественной власти. Нужного для них расширения полномочий они требуют у обладателя этой власти, у народа, всемогущество которого лишь оправдывает их поползновения. Самые неправедные законы, самые угнетательные установления обязательны как выражение общей воли… Народ, который может все, столь же опасен, более опасен, чем тиран, или, точнее сказать, тирания наверное завладеет правом, предоставленным народу. Ей надо будет только провозглашать всемогущество этого народа, одновременно посылая ему угрозы, и говорить от его имени, обрекая его на молчание⁹.

Л. Дюги характеризовал внутренний суверенитет как ничто, всего лишь удобное слово для оправдания произвола власти и юридическая маска для абсолютистских теорий:

Французская революция торжественно провозгласила принцип суверенитета нации; но она отнюдь не применяла его; ибо <…> этот пресловутый принцип — только обман, фикция, средство управления, и реальной силы в нем не больше, чем в принципе божественного права¹⁰.

В дальнейшем научная мысль породила массу различных классификаций суверенитета: делимый и неделимый; обретенный в результате процедуры признания и на основании фактического состояния; ограниченный и абсолютный; вестфальский суверенитет; реальный и формальный; добровольно и принудительно ограниченный; индивидуальный и коллективный, и прочие.

Известный правовед Г. Еллинек рассматривал государственный суверенитет как способность государства к «исключительному правовому самоопределению». Только суверенное государство, писал он, «может — в пределах установленных или признанных им самим правовых границ — совершенно свободно нормировать содержание своей компетенции»¹¹.

М. Ориу¹² предложил разделять суверенитет на политический (носителем которого является нация) и юридический (носителем является народ). Их соотношение соответствует соотношению «содержания» и «формы».

Триумфом идеи государственного суверенитета в области международных отношений, оформленного на договорно-правовой основе, пишет А. А. Кокошин, «можно считать Вестфальский мир 1648 г., которым завершилась Тридцатилетняя война — одна из наиболее опустошительных войн в европейской истории… Развитие идеи суверенитета в международном праве привело к его трактовке в качестве «абсолютного права государства решать все внутренние вопросы, независимо от воли других, и вступать с другими государствами во всевозможные соглашения. При этом отмечалось, что международное общение возможно только при взаимном признании государственного суверенитета»¹³.

Интересно мнение Г. Еллинека¹⁴, который считал, что международный суверенитет является рефлексом его высшей власти внутри, обусловливает право международного общения, внешнее представительство народа в отношении другого народа, и в таком общении стороны одинаковы.

Ф. Виллиамс писал, что «суверенитет — это только имя, данное той области международных отношений, которую закон оставил для индивидуального действия государств»¹⁵.

По мнению Е. А. Лукьяновой: «суверенитет следует рассматривать как категорию международного права и как явление современных международных отношений. Места для суверенитета внутри суверенного государства нет. Суверенитет указывает на качество государства быть субъектом международных отношений»¹⁶.

На сегодняшний день наиболее распространенными являются концепции, признающие в качестве носителя суверенитета и источника власти народ, а суверенитет рассматривается в качестве обязательного признака государства. В соответствии со ст. 3 Конституции РФ носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ. Согласно ст. 2 Конституции Республики Молдовы, национальный суверенитет принадлежит народу Республики Молдова, осуществляющему его непосредственно и через свои представительные органы в формах, определенных Конституцией. Статьей 3 Конституции Французской Республики закреплено, что национальный суверенитет принадлежит народу, который осуществляет его через своих представителей и путем референдума. В соответствии со ст. 39 Конституции Мексиканских Соединенных Штатов национальный суверенитет полностью и изначально принадлежит народу. Вся государственная власть исходит от народа и учреждается для его блага. Народ в любое время имеет неотъемлемое право изменить форму правления.

Соответственно, суверенитет на сегодняшний день, как правило, представляет собой концепцию с выраженной системой стимуляции. Обязывание повиновения власти, подчинение насилию, воле правителя смягчаются вознаграждением — возможностью изменения народом формы правления, ограничение действий правительства конституцией и т. п., причем зачастую «вознаграждение» лишь декларативно («In der einen Hand hält er einen Stein, und Brot zeigt er mit der anderen»).

Существует и другие теории. При этом, как правило, суверенитет не рассматривается как неограниченный и абсолютный, во всяком случае формально. Как отмечает Н. Б. Пастухова, «историческом развитии теории суверенитета стало очевидным, что изначальный идеал абсолютизма был разбит идеалом демократии и республиканства. В демократическом государстве суверен не может быть неограниченным — стоять выше закона»¹⁷.

Л. Ю. Черняк¹⁸ выделяет шесть подходов к определению суверенитета: 1. суверенитет изначально приравнивается к понятию «государства»; 2. суверенитет отождествляется с властью (общественной, политической, государственной, верховной) или совокупностью прав и полномочий по их осуществлению; 3. суверенитет отождествляется с международной правосубъектностью — способностью государства быть субъектом международного права; 4. суверенитет понимается как принцип, определяющий все стороны бытия государства: его возникновение, конституционное оформление, установление и закрепление основ его общественного и государственного устройства, определение основ внутренней и внешней политики и др.; 5. суверенитет является диктатурой господствующего класса; 6. суверенитет является свойством государства или государственной власти.

Отдельно можно выделить работы, критикующие концепцию суверенитета в фокусе особенностей современного мироустройства.

По мнению Дж. Брайерли¹⁹, отказ от суверенитета есть единственный путь избежать анархии или полу анархии в современных международных отношениях.

В. Фридман пишет:

Сегодня мы являемся свидетелями глубокого кризиса эры национального государства и национального суверенитета… стремление новых «суверенных» государств к полной независимости является неистовым осуществлением идеологии национализма девятнадцатого века²⁰.

Ч. Кеглей и Е. Виткопф²¹ отмечают, что территориальность и ее суверенитет перестают быть организующими принципами социальной и культурной жизни; глобализирующиеся социальные практики соотносятся с миром как целым, а не с его локальным или национальным сектором, начинают свободно пересекать пространственные границы. В глобальном пространстве происходят сдвиги в сторону трансконтинентальных или межрегиональных рамок действия, взаимодействия и осуществления власти.

3. Формирование концепции суверенитета в тоталитарном государстве на примере СССР#

Поскольку научная литература относительно тоталитарного режима достаточно богата и известна, я, с учётом исследуемой проблематики, сосредоточу внимание в основном на особенностях теории суверенитета в тоталитарном государстве.

Латинское слово «totalis» означает «весь, целый, полный, всеохватывающий». В науке это понятие с начала 20-х годов ХХ века стало употребляться по отношению к новому типу возникших антидемократических авторитарных режимов, которые стремились установить тотальный контроль государства над всеми областями общественной жизни.

Как отмечает британский политолог Э. Хейвуд:

тоталитаризм, как форма политического режима, предполагает полный (тотальный) контроль государства над жизнью общества; чаще всего сопровождается всеобъемлющей идеологической манипуляцией, открытым террором и насилием. Отличается тоталитаризм от автократии (самодержавия) и авторитаризма тем, что устанавливает именно «тотальную власть» режима, политизируя все и всякие стороны жизни общества и индивида. Автократические и авторитарные режимы в этом смысле преследуют куда более скромные цели — обеспечить себе политическую монополию на власть, удерживая массы в стороне от политики, тогда как тоталитаризм предполагает полное уничтожение гражданского общества — всей сферы «частной жизни»²².

Установление тоталитаризма, пишет А. И. Соловьев, в основном происходит в условиях системного (модернизационного) кризиса, «чертами которого являются: депрессия и утрата населением социальных ориентиров, экономический упадок, резкое социальное расслоение, распространение нищеты, преступности и т.п.»²³.

К. Фридрих и З. Бжезинский в книге «Тоталитарная диктатура и автократия», выделили шесть основных признаков тоталитаризма: наличие «тоталистской» идеологии; существование единственной партии, возглавляемой сильным лидером; всесилие секретной полиции; монополию государства над массовыми коммуникациями, а также над средствами вооружения и над всеми организациями общества, включая экономические.

К. Поппер усматривал черты тоталитарной организации власти и общества в строгом классовом делении последнего; в отождествлении судьбы государства с судьбой человека; в стремлении государства к автаркии, навязывании государством обществу ценностей и образа жизни господствующего класса; в присвоении государством права на конструирование идеального будущего для всего общества и т. д.

Признаками тоталитаризма являются, в том числе, сращение всех ветвей власти; а также закрытая для общественного мнения система принятия решений.

Маркером практик тоталитаризма является СССР, по мнению Ю. И. Деревянченко:

в значительной степени тоталитаризм это специфически русское явление, и его корни следует искать в специфических же особенностях русской культуры… в России впервые в мировой истории система общественных отношений приняла форму тоталитаризма²⁴.

И. А. Бердяев писал:

Это есть явление чудовища Левиафана, который на все накладывает свои лапы… Советское государство… есть единственное в мире последовательное, до конца доведенное тоталитарное государство²⁵.

Коммунистическая форма тоталитаризма на сегодняшний день стала самой длительной в истории по сравнению с другими странами. СССР выступает в качестве источника богатого опыта инструментов тоталитарного правления, включая различные тоталитарные теории.

Тоталитаризм начал формироваться в России в 20-е годы XX века.

После октябрьского переворота в 1917 году В. И. Ленин и другие лидеры большевистской партии заявляли, что в России победила пролетарская революция, в результате которой власть перешла в руки рабочего класса, что это «не ограниченная никакими законами» и «на насилие опирающаяся» диктатура пролетариата, действующая в форме Советов сверху донизу²⁶.

Новая власть, лишённая национальной²⁷ поддержки, по мнению А. В. Бакунин²⁸, стала опираться на рациональные мотивы, то есть на гражданское сознание необходимости порядка и власти вообще.

Окончательно тоталитаризм в СССР был установлен И. В. Сталиным в 1930-х годах, когда репрессии и террор стали нормой жизни, были искоренены остатки оппозиции и свободы слова, создано государство, охватывающее практически все стороны человеческого бытия.

О. Мандельштам характеризуя сталинский тоталитаризм писал:

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны.
Только слышно кремлевского горца —
Душегуба и мужикоборца²⁹.

Подобные режимы в ХХ веке функционировали и в других странах, однако советский тоталитаризм отличался агрессивностью распространения, в том числе и в отношении своих граждан, масштабностью задач и целей.

Новый политический режим требовал своего обоснования. Диктатура способна на сравнительно непродолжительное время обезволить, захватить власть над человеком, но длительный контроль властной группы требует своей легитимизации. Причём такая легитимизация востребована в первую очередь в институциональной среде. Теория суверенитета в ленинско-марксистском изложении стала одним из инструментов легитимации действий советской власти, активно разрабатывались соответствующие научные теории.

А. Малицкий указывал, что:

провозглашение принципов, что власть исходит от народа, выражает не что иное, как исторический протест против власти феодалов — и стремление поставить королевскую власть в зависимости от буржуазии… эта идея, учение о суверенитете народа, возникла во второй половине средних веков, и при том она возникла, как определенное идеологическое орудие борьбы… народный суверенитет есть нечто реально не существующее, это есть некоторая фикция… Совсем другое дело, если понимать под суверенитетом самостоятельность. Что такое самостоятельность? Это есть возможность осуществлять вполне самостоятельно свою инициативу. Когда же говорят о суверенитете верховного органа государственной власти, то под этим понимают свойство данного органа³⁰.

С. А. Голунский и М. С. Строгович писали:

суверенитет есть юридическая форма, в которой выражается способность государственной власти повелевать и не допускать вмешательства в свои повеления других государств. Фактически такая возможность обеспечивается только военной и экономической мощью государства… Понятие суверенитета означает: независимость государственной власти от власти какого-либо другого государства; отсутствие формальных правовых ограничений государственной власти, возможность для нее принять любое решение, которое она признает необходимым; верховенство государственной власти по отношению ко всем другим организациям, существующим на территории данного государства… Суверенитет со всеми его свойствами (независимость, верховенство, неограниченность) принадлежит лишь высшей государственной власти³¹.

Подчеркивая ярко выраженный классовый характер нового государства, И. Д. Левин в монографии «Суверенитет», изданной в 1948 г., в качестве носителя суверенитета признавал рабочий класс. Он отмечал:

Власть рабочего класса опирается на волю и активную поддержку всех трудящихся, сознавших, что интересы диктатуры рабочего класса — это всенародные интересы. Народный суверенитет Советского государства — это диктатура рабочего класса, опирающегося на союз с крестьянством³².

Диктатура пролетариата есть власть, не ограниченная никакими законами, писал А. Я. Вышинский:

диктатура пролетариата, создающая собственные законы, пользуется законами, требует соблюдения законов, карает за нарушение законов. Диктатура пролетариата не означает анархии и беспорядка, наоборот, она означает строгий порядок и твердую власть, действующую на строго принципиальных основаниях, изложенных в Основном законе пролетарского государства — в Советской Конституции³³.

Диктатура пролетариата подразумевала, что власть не связана какими-либо ограничениями, кроме тех, которые она сама на себя наложила и от которых в любой момент может отказаться, и эта идея стала метаосновой концепции «тоталитарного суверенитета».

Диктатура пролетариата не может быть «полной» демократией, писал И. Сталин³⁴ с опорой на труды В. И. Ленина, демократией для всех, и для богатых, и для бедных. Диктатура пролетариата должна быть государством по новому демократическим, и по новому диктаторским.

Суверенитет А. Я. Вышинским рассматривался в качестве политической власти, способности государственной власти повелевать, приказывать, принуждать к исполнению повелений, приказаний:

Советский суверенитет опирается на государственную мощь СССР, на могучую социалистическую систему хозяйства и лежащую в ее основе социалистическую собственность… экономическую и оборонную мощь страны³⁵.

В тексте конституции СССР от 06.07.1923 г., как и в конституции СССР от 5.12.1936 г., Конституции СССР от 07.10.1977 г., носитель и источник суверенитета не был определён, как и основные признаки суверенитета.

Таким образом, возможно выделить следующие принципы концепции суверенитета в СССР:

• суверенитет — это свойство верховного органа власти самостоятельно (независимо) повелевать, основанное на военной и экономической мощи государства;

• суверенитет принадлежит исключительно верховной власти, является неделимым, идея о народе (нации) в качестве носителя суверенитета признается фикцией;

• правовые ограничения присутствуют, однако их творцом является сама верховная власть, в любой момент она может их отменить/модифицировать;

• теория суверенитета может быть использована, и часто используется, в целях идеологического манипулирования.

4. Концепция суверенитета в современном тоталитарном государстве на примере Российской Федерации#

Многие десятилетия диктатуры и террора формируют у населения определенный тип культурно-правовой ориентации, что в условиях политической, экономической и правовой нестабильности, противоречии между формальной и фактической действительностью, расширением социально-экономического неравенства, способно стать триггером установления тоталитарного режима, независимо от формальных нарративов.

Современный тоталитаризм не только опирается на инструменты тоталитарных режимов XX века, но и в силу процессов глобализации, развития интернет-пространства, тенденцией исчерпания концепцией национальных государств своего потенциала, создает новые тоталитарные инструменты, методологию «новой тоталитарной реальности», цель которой неизменна — полный контроль властной группы над обществом.

В новой тоталитарной реальности активно используется концепция суверенитета, как в институциональной среде, так и в политической сфере.

Достойным продолжателем «славных» традиций советского тоталитаризма стало современное российское государство.

Согласно данным доклада «Индекс демократии 2023. Эпоха конфликтов» организации Economist Group³⁶, Россия занимает 144-е место из 167, относясь к группе стран с авторитарным политическим режимом (в ряде стран констатируется наличие диктатуры), которые, как отмечается в докладе, провоцируют войну и конфликты.

Российские учёные под суверенитетом государства предлагают понимать: «верховенство и независимость государственной власти при осуществлении своих функций внутри своей территории и за ее пределами, в международном общении Российская Федерация является суверенным государством, суверенитет которого исходит из суверенитета народа (ст. 3)»³⁷; «свойство и способность государства самостоятельно, без вмешательства извне, определять свою внутреннюю и внешнюю политику при условии соблюдения прав человека и гражданина, защиты прав национальных меньшинств, соблюдения норм международного права»³⁸; по мнению Ж. И. Овсепян суверенитет направлен на обеспечение высшей юридической силы конституции. М. Н. Марченко писал, что: «Суверенитет как признак государства означает верховенство и независимость государства, государственной власти внутри и вне общества, на территории, на которой возникло, существует и действует данное государство, и по отношению к другим иностранным государствам… Суверенитет государства стремится быть абсолютным, т. е. неограниченным. Однако в реальной жизни он ограничивается факторами различного свойства — внешними, внутренними, объективными, субъективными»³⁹. По мнению Н. С. Тимофеева «Современный вектор развития требует нового прочтения и понимания, воли народа и реализации государственного суверенитета на базовых ценностях народного суверенитета… никто не против сильной и при этом квалифицированной власти. А она будет принимать решения исходя из их целесообразности»⁴⁰.

В статье ст. 3 Конституции РФ содержится следующее положение: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ».

В Постановлении Конституционного Суда РФ от 07.06.2000 N 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона „Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации"», судьями Конституционного суда РФ предложена следующая интерпретация ст. 3 Конституции: суверенитет предполагает верховенство, независимость и самостоятельность государственной власти, полноту законодательной, исполнительной и судебной власти государства на его территории и независимость в международном общении, представляет собой необходимый качественный признак Российской Федерации как государства, характеризующий ее конституционно-правовой статус. Конституция Российской Федерации не допускает какого-либо иного носителя суверенитета и источника власти, помимо многонационального народа России, и, следовательно, не предполагает какого-либо иного государственного суверенитета, помимо суверенитета Российской Федерации.

М. Н. Марченко писал (и схожее мнение высказывает Ж. И. Овсепян):

согласно широко признанной в современных государствах конституционной теории, в триаде «общество — государство — государственная власть» первичным звеном является «народный суверенитет», ассоциирующийся, как правило, с «народовластием», «народоправством» и т. п.; вторичным — «государственный суверенитет» как производное свойство или явление от «народного суверенитета» и, наконец, третичным звеном в этой триаде является «государственная власть»⁴¹.

Анализ научных работ, текста конституции России, подтверждает закрепление в России на институциональном уровне наиболее распространенной в мировой практике концепции признания народа в качестве носителя суверенитета. Суверенитет является признаком государства, суверен — государственная власть. В данном случае речь идет об органах государственной власти, то есть о группе лиц или индивидууме, наделенных правом принимать властные решения на принципах коллегиальности или единоначалия. Орган государственной власти обладает государственно-властными полномочиями, действует от имени государства, участвует в реализации задач и функций государства.

Если на институциональном уровне позиции ученых-правоведов и судей конституционного суда в части интерпретации концепции суверенитета обладают определенной тождественностью с концепциями стран западного мира, то политическая сфера пестрит разнообразными трактовками термина «суверенитет».

На начальном этапе развития современной России, суверенитет государства увязывался с уровнем жизни населения⁴²; состоянием дел в армии и на флоте⁴³; акцентировалось внимание на уважительном отношении к суверенитету и целостности других государств⁴⁴.

С 2022 г., в условиях все более открытого проявления признаков установившегося тоталитарного режима, риторика политических властей существенно меняется.

Указывается на необходимость отстаивания политического суверенитета, национальной идентичности, укрепления экономической, финансовой, кадровой, технологической самостоятельности страны, и независимости⁴⁵. Бенито Муссолини почти сто лет назад высказывал во многом тождественные идеи: «Государство является гарантией внешней и внутренней безопасности, но оно также есть хранитель и блюститель народного духа, веками выработанного в языке, обычаях, вере. Государство есть не только настоящее, оно также прошедшее, но главное, оно есть будущее»⁴⁶.

В 2023 г. констатируется наличие битвы за суверенитет, которая также является битвой за справедливость и носит освободительный характер, так как отстаивает безопасность и благополучие народа, высшее, историческое право быть Россией — сильной, независимой державой, страной-цивилизацией⁴⁷.

Появляются такие понятия как «истинный суверенитет»⁴⁸; «научно-технологический», «ценностный суверенитет», «суверенная наука»⁴⁹; «суверенная система образования»⁵⁰; «суверенитет граждан», «подлинный суверенитет»⁵¹.

В 2024 г. в качестве одной из опор суверенитета называется политическая система России. Защита, укрепление суверенитета, отмечает В. В. Путин, идет по всем направлениям и, прежде всего, на фронте… Суверенитет нужно доказывать, подтверждать каждый день⁵². 6 марта 2024 г. звучит еще более экстравагантное заявление В. В. Путина: «Россия управляется непосредственно господом богом»⁵³. Как здесь не вспомнить слова И. Канта: «Власть происходит от Бога, так как она независима от людей, подданные могут только жаловаться, но не сопротивляться»⁵⁴.

Реальна ли концепция народного суверенитета, о которой пишут российские ученые и которая закреплена в тексте национальной конституции? Существует ли возможность использования данной концепции суверенитета населением для сдерживания высшей власти, или же речь идет о правовом фантоме, фикции, целью которой является исключительно легитимация решений властной группы?

Для ответа на поставленный вопрос следует определить, соответствуют ли принимаемые высшей властью решения, воле нации.

Волей нации, писал К. Шмидт, оправдываются любые принимаемые властью решения, рациональность которых сомнительна. Волей нации оправдываются решения о начале военных действий, о милитаризации экономики, изменении конституции. Нация может хотеть чего угодно:

содержание ее воли всегда имеет ровно такую же правовую ценность, что и содержание того или иного положения конституции, она может в любой момент осуществлять свое вмешательство посредством законодательных, юридических или просто фактических актов. Нация становится неограниченными не допускающим никаких ограничений обладателем jura dominationis, которые не надо даже ограничивать случаем крайней нужды⁵⁵.

Б. С. Эбзеев предлагает термином «российская нация» именовать сограждан, обладающих устойчивой юридической связью с государством, независимо от этнической принадлежности⁵⁶.

С. Н. Бабурин отмечает:

великороссы, белорусы и малороссы и есть русский народ, а русская нация — это совокупность русского и единых с ним народов. Нация как социально-правовой феномен охватывает всех граждан (подданных) государства и является политико-правовым синтезом населения и власти⁵⁷.

Путаницу также вносит сталинская теория, согласно которой в советской официальной доктрине деление народов осуществлялось на нации, национальные группы и народности. Нациями считались те народы, которые имели свою государственность — республики: союзные и автономные», но так как автономная область обладала рядом признаков национального государства, она также стала связываться с понятием «нация».

Предлагаемая российскими учеными трактовка «нации» как совокупности граждан одного государства, не отличается оригинальностью. Еще Аристотель указывал, что государство есть совокупность граждан.

Такое определение «нации»⁵⁸ в фокусе концепции суверенитета, учитывая, что население России по данным Федеральной службы государственной статистики РФ на 2023 год составляет 146,4 млн человек⁵⁹, и состоит как известно из достаточно пестрого смешения различных этносов, отличается разнообразием философско-религиозных и культурных идей, ставит вопрос о принципиальной возможности формирования «согражданами» обдуманной солидаризированной воли.

Право, как известно, наука, устроенная на эмпирических доказательствах, соответственно, потребуется обратиться к соответствующей правовой и политической практике современной России.

• Федеральным законом от 03.10.2018 № 350-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам назначения и выплаты пенсий» был повышен пенсионный возраст впервые за 90 лет советской и постсоветской истории, при этом с «согражданами» относительно данного закона никто не советовался. В итоге более 90% россиян в 2018 году выступили против этой реформы и повышения пенсионного возраста. В марте 2021 года, отвечая на вопрос Всероссийского центра изучения общественного мнения, какие законы они бы приняли или отменили в стране, россияне на первое место (с отрывом более чем в два раза от второго) поставили отмену пенсионной реформы⁶⁰.

• 21 сентября 2022 г. президент России В. В. Путин, в целях, в том числе, защиты суверенитета России⁶¹, объявил, обращаясь к населению России частичную мобилизацию, издав Указ Президента РФ от 21.09.2022 № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации». Население России отреагировало на объявление мобилизации крупнейшей волной эмиграции из страны с момента распада СССР⁶².

Приведённые примеры подтверждают явное несоответствие воли «сограждан» («многонационального народа России» в терминах национальной конституции), решениям, принимаемым верховной властью. Конечно, население России неоднородно, и существуют большие группы населения, поддерживающие властные решения, однако в приведённых примерах (как и во многих иных случаях) компромиссное решение, с учётом осознанной воли населения, принято властью не было.

5. Заключение#

Я считаю возможным выдвинуть гипотезу о формировании концепции «тоталитарного суверенитета», признаками которой являются:

• нивелирование права народа на демонтаж власти;

• придание концепции народного суверенитета декларативного характера, при этом в тексте конституции как правило содержится указание на производность власти от народа, который рассматривается в качестве источника власти и носителя суверенитета, что в свою очередь является правовым фантомом;

• использование концепции суверенитета в целях удержания и расширения политической власти, легитимизации решений, принимаемых властной группой;

• фактическая принадлежность суверенитета исключительно властной группе, его неделимость. Народ хотя и может обладать определенным влиянием на политические процессы, однако в большинстве случаев такое влияние незначительно и номинально, народ не суверенен, поскольку его поведение определяется чужой волей. Со временем в среде властной группы выделяется лидер, позиционирующий себя в качестве суверенного субъекта властвования и концентрирующий властные полномочия;

• присутствуют правовые ограничения действий верховной власти, которые ею же установлены и всегда могут быть отменены, таким образом в среде властной группы со временем устанавливается анархия (в части игнорирования конституции и национальных законов);

• фактический суверенитет трактуется в качестве возможности властной группы самостоятельно (независимо) повелевать, основанный на военной и экономической мощи, терроре и репрессиях, установлении тотального контроля над обществом, с опорой как на государственные, так и частные органы принуждения;

• осознание в обществе суверенитета государства в качестве исключительно суверенитета властной группы/ее лидера;

• отрицание идеи о возможной трансформации национального суверенитета в народный (мировой), активное культивирование идеи «инаковости» нации;

• использование концепции суверенитета властной группой в целях «отпора» национальной и международной оппозиции;

• искусственное создание различных «видов суверенитета», в зависимости от политической конъюнктуры.

Библиография#

1. Бабурин С. Н. Интеграционный конституционализм. М.: НОРМА; ИНФРА-М, 2020.

2. Бакунин А. В. История советского тоталитаризма. Книга 1. Екатеринбург: Банк культурной информации, 1997.

3. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1995.

4. Вышинский А. Я. Вопросы теории государства и права. М.: Гос. изд-во юрид. лит., 1949.

5. Демография. 2023 г. URL: https://rosstat.gov.ru/folder/12781 (дата обращения 03.04.2024).

6. Деревянченко Ю. И. Ленинская концепция переходного периода: истоки тоталитаризма // Гуманитарное знание. Вып. 5. Омск: Изд-во ОмГПУ, 2001. С. 15–19.

7. Еллинек Г. Общее учение о государстве. 2-е изд., испр. и доп. по 2-му нем. изд. С. И. Гессеном. СПб.: Н. К. Мартынов, 1908.

8. Жувенель Б. де. Власть. Естественная история ее возрастания / Пер. с фр. А. В. Матешук, В. П. Гайдамака. М.: ИРИСЭН; Мысль, 2010.

9. Заседание Государственного Совета. 27.12.2023 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/73188 (дата обращения 03.04.2024).

10. Интервью В. Путина Дмитрию Киселёву. 13.03.2024 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/73648 (дата обращения 03.04.2024).

11. Кант И. Критика практического разума / Пер. с нем. и предисл. Н. М. Соколова. 2-е изд., испр. и доп. СПб.: В. И. Яковенко, 1908.

12. Кокошин А. А. Реальный суверенитет в современной мирополитической системе. Изд. 3-е, расш. и доп. М.: Изд-во «Европа», 2006.

13. Комкова Г. Н. и др. Конституционное право Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2011.

14. Конституционное право России / Под ред. Б. С. Эбзеева, А. С. Прудникова. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2012.

15. Левин И. Д. Суверенитет. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.

16. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 41. М.: Изд-во политической литературы, 1981.

17. Лукьянова Е. А. Заметки о конституционной идентичности и о суверенитете // Юстиция. 2021. № 3–4. С. 74–80.

18. Малицкий А. Советское государственное право: Очерки. Харьков: Юридическое изд-во НКЮ УССР, 1926.

19. Мандельштам О. Мы живём, под собою не чуя страны // Известия. 26.05.1992.

20. Марченко Н. Государственный суверенитет // Правоведение. 2003. № 1. С. 186–197.

21. Марченко М. Н. Теория государства и права. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, изд-во «Проспект», 2006.

22. Обращение Президента Российской Федерации В. В. Путина 21.09.2022 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/69390 (дата обращения 03.04.2024).

23. Палиенко Н. И. Суверенитет: Историческое развитие идеи суверенитета и ее правовое значение. — Ярославль: Тип. губ. правл., 1903.

24. Пастухова Н. Б. Государственный суверенитет: история и современность. М.: ЗАО Издательство «Аспект Пресс», 2013.

25. Пенсионная реформа в России (2019–2028). URL: https://tinyurl.com/2yp9s5jy (дата обращения 03.04.2024).

26. Пленарное заседание Всемирного русского народного собора. 28.11.2023 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/72863#sel=40:44:S,40:44:S (дата обращения 03.04.2024).

27. Пленарное заседание Петербургского международного экономического форума 17.06.2022 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/68669 (дата обращения 03.04.2024).

28. Послание Президента Федеральному Собранию. 29.02.2024 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/73585 (дата обращения 03.04.2024).

29. Путин В. В. Избранные речи и выступления. М.: Книжный мир, 2008.

30. Путин уверен, что Россия управляется Богом, но живет талантами своего народа. 06.03.2024 г. URL: https://tinyurl.com/24r4uqq3 (дата обращения 03.04.2024).

31. Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии. М.: Аспект Пресс, 2000.

32. Сталин И. Вопросы ленинизма. М.: Издательство ЦК ВКП (б) «Партиздат», 1933.

33. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс // Вопросы философии. 1989. № 4. С. 110–127.

34. Теория государства и права / С. А. Голунский и М. С. Строгович. М.: Юриздат, 1940.

35. Теория государства и права. Ч. 1. Теория государства / Под ред. М. Н. Марченко. М.: Издательство «Зерцало-М», 2011.

36. Тимофеев Н. С. К возрождению суверенитета и народовластия (иерархический характер упорядоченного народовластия) // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 7. С. 28–33.

37. Торжественный вечер по случаю 300-летия Российской академии наук. 08.02.2024 г. URL: http://www.kremlin.ru/events/president/news/73410 (дата обращения 03.04.2024).

38. Хейвуд Э. Политология / Пер. с англ. под ред. Г. Г. Водолазова, В.Ю. Вельского. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2005.

39. Черняк Л. Ю. Общетеоретические проблемы государственного суверенитета: дис. … канд. юрид. наук. Челябинск, 2007.

40. Шмитт К. Диктатура. От истоков современной идеи суверенитета до пролетарской классовой борьбы / Пер. с нем. Ю. Ю. Коринца; Под ред. Д. В. Кузницына. СПб.: Наука, 2005.

41. Эмиграция из России после вторжения России на Украину. URL: https://tinyurl.com/2jsu767d (дата обращения 03.04.2024).

42. Constant B. Cours de Politique constitutionnelle, ed. Laboulaye de 1872, p. 279–280.

43. Democracy Index 2023. Age of conflict. URL: https://tinyurl.com/2clpz453 (дата обращения 03.04.2024).

44. Friedmann W. The Changing Structure of International Law. London, 1964.

45. Kegley Charles W., Wittkopf Eugene R. World Politics: Trend and Transformation. Thomson Higher Education, 2006.

46. Mussolini B. The political and social doctrine of fascism. The Hogarth Press, 1933.

Abstract: The aim of this article is to study the peculiarities of formation and development of the concept of sovereignty in a totalitarian state on the example of two countries: the USSR and Russia, to determine the signs of “totalitarian sovereignty”. Such methods of scientific cognition as historical, sociological, comparative-legal, statistical were used. The author relied in the course of scientific research on the works of such famous scientists as E. Heywood, B. Jouvenel, K. Schmitt, M. N. Marchenko, I. Kant, T. Hobbes, D. Locke, G. Jellinek and others.

Applied to the period of formation of the concept of sovereignty in the USSR, the article analyzes the political and legal views of V. I. Lenin, I. V. Stalin, I. D. Levin, A. Y. Vyshinsky and other authors. The main principles of the concept of sovereignty in the USSR are revealed, including the belonging of sovereignty exclusively to the supreme power, the use of the concept of sovereignty for the purposes of ideological manipulation and a number of others.

When studying the peculiarities of the modern concept of sovereignty in the totalitarian state, the inconsistency of the concept of sovereignty in the institutional environment and the sphere of politics is emphasized, the revealed contradictions are described, practical examples are given, confirming the fictitiousness of the concept of popular sovereignty in the Soviet Union.

Key words: totalitarianism, concept of sovereignty, legitimacy, power, nation.

DOI: 10.55167/2f8da641f9ea