Мат в современном искусстве#

«Быть или не быть» обсценной лексике в театре в России#

Ребекка Ойфа

DOI 10.55167/9b5521575872

Окончательную правду русскому человеку всегда сообщают матом.

Виктор Пелевин. «Бэтман Аполло»

Споры о допустимости сквернословия в театре идут вечно: непристойности в драматургии Аристофана (в целом дионисийские празднества пристойными никак не назовешь), гистрионы, скоморохи, комедии дель арте… В пьесах Шекспира инвективная, то есть оскорбительная лексика — грубые шутки, ругательства обычное дело, например, в пьесе «Буря»: «Язва тебе в глотку, проклятый горлан! Подлый трус! Мы меньше боимся утонуть, чем ты, грязный ублюдок, наглая ты скотина! Горластый пес!». В пьесе «Перикл» один из героев именует другого «Привратником борделя». Фальстаф в «Генрихе IV» мастерски оскорбляет других героев: «бычий член», «заморыш», «детёныш карликов» и т. д., а в «Генрихе V» французского солдата обзывают «Проклятый и изнеженный козел». В «Укрощении строптивой»: «Скотина вислоухая! Дурак!», «нищенская рвань». Лорд Кент указывает Освальду, дворецкому Гонерильи: «Thou whoreson zed, thou unnecessary letter! (Ты, сукин сын, ты ненужная буква)». В 1927 г. английский поэт Роберт Бриджес в статье «О влиянии публики на драмы Шекспира» утверждал, что грубые шутки и скабрезности в его пьесах оскорбляют эстетический вкус. А Лев Додин в Малом драматическом театре — Театре Европы специально использовал грубую лексику в «Короле Лире» (2006), потому что хотел «убить поэтичность», чтобы пробиться к поэзии, патетичных героев вернуть на грешную, грязную землю¹.

Нецензурная лексика в русском театре была фактически под запретом до 1990-х годов. С появлением российской «новой драмы» (театрально-драматургическое движение конца ХХ — начала XXI века) драматурги не хотели использовать эвфемизмы, заменять нецензурную лексику реальных людей. Для новой драмы характерны: исследование человека, честное, без прикрас, замалчиваний, лакировки изображение действительности; естественность речи обычного человека; приоритет слова; пьесу не обязательно ставить на сцене, она может состояться как литературное произведение.

Обсценная лексика в пьесах вызывала резкое неприятие как у театральной публики, так и у критиков: «Зачем играть на сцене то, что и так слышим и видим на улице?». В качестве примера — реакция зрительницы на постановку «Москва — Петушки» в СТИ (реж. С. Женовач): «Спектакль замечательный, но нельзя ли убрать мат и алкоголь?». Кстати, спектакль поставлен в 2012 г. и идет до сих пор с предупреждением: не для детей.

Предвидя такую реакцию зрителей, С. Женовач предварил спектакль словами: «Что касается мата, то это часть нашей жизни, истории, культуры, русского языка, и никуда мы от этого не денемся. Грязь возникает только тогда, когда матерные слова направлены на оскорбление, унижение чести и достоинства другого человека. Мир, который создал Ерофеев в поэме «Москва-Петушки», — это некая мистификация, тонкая и умная игра».

Пожелание зрителя убрать мат показывает нежелание видеть в реальности красоту. «Художники научили нас видеть эту красоту витальных слов, которые вмещают в себя многое из не поддающегося нормативной речи. Потому, конечно, новым русскоязычным пьесам мат к лицу, он там на месте, не кичится собой, но и не хочет сдавать позиций — потому что это часть жизни, которая требует рефлексии», — считает театровед Кристина Матвиенко.

Сценическая история «новой драмы», исследовавшей острые проблемы современности, началась спектаклем «Пластилин» по пьесе Василия Сигарева (ЦДР, режиссёр К. С. Серебренников, 2001). Главного героя, 14-летнего сироту Максима из маленького городка с убогими пятиэтажками и обшарпанными подъездами, исключают из школы, унижают, избивают, насилуют. Для героя пластилин — единственное средство выразить себя, защититься. Пьеса начинается со сцены, в которой из окна дома автокраном вытаскивают гроб мальчика-самоубийцы Спиры, друга Максима, и заканчивается сценой, в которой главного героя выбрасывают из окна уголовники. «Пластилин» состоит из 33-х коротких эпизодов, в каждом — новое место действия, а целое напоминает киносценарий. В каждой сцене (в тексте они обозначены цифрами) — конфликт героя с Другими. Это конфликтное противостояние обозначено уже в афише пьесы: «Действующие лица. Максим — 14 лет. Она. И Другие…» В пьесе неестественно мало для подобной среды мата. Больше ругани: «марамойка» (грязный, опустившийся человек; ничтожество, распутная женщина); ландух — лох, простак; «Ты, браток, на измену-то не падай раньше времени. Присядь на диванчик, побалакаем. Чё ты, балабан, дуру-то включаешь?» Реплики «Ты че!», «Ни че!» — повторяются в пьесе более ста раз.

Чуть позже Серебренников поставил во МХТе им. А. П. Чехова пьесы братьев Пресняковых — сначала «Терроризм», потом — в 2004 — «Изображая жертву».

В черной комедии «Изображая жертву», отражающей абсурд и ужас жизни, молодой человек Валя (современный Гамлет), закончив университет, устраивается в милицию изображать жертв преступлений во время следственных экспериментов. «На должность сотрудника требуется инфантильный мизантроп, циничный до безразличия, с чувством юмора и развитым интеллектом. Желательно подонок. Любовь к японской попсе приветствуется. Кандидатов без психических расстройств просьба не беспокоить».

Основным предметом критики была ненормативная лексика, звучащая со сцены МХТ («Боже, что бы сказали Станиславский с Немировичем»). В ответ на замечания об обилии ругани драматурги братья Пресняковы отвечали, что монолог капитана милиции без мата будет недостоверным и неубедительным. «Капитан: Пульнул? Пульнул… не присосками же, пулями, как дети, мать вашу! Блядь, напокупают себе всего, пидарасы! А нам ходи всё это разгребай! Ебанат! Откуда у тебя пистолет?! Откуда у вас вообще всё?! Вы откуда, нахуй, прилетели сюда?! Я сколько жил, никак не думал, что в такое ебанатство попаду! Вы откуда все прилетели, вы же, я не знаю, в тех же школах учились, у тех же учителей, у тебя же, блядь, родители — почти мои ровесники, нахуй! Как ты-то получился, из чего?! Вы все?! Этот, блядь, трусы забывает, в бассейн идёт, этот пидарас пуляет, блядь, в соседа по парте… вам чё надо-то в жизни, нахуй?! Вы, вообще, как её прожить хотите?!»

Через восемь лет на смену мрачному Вале из «Изображая жертву» приходит новый не-герой — 26-летний «хипстер-лузер», раздолбай Гриша из пророческой пьесы Любови Стрижак «Кеды» (пьеса-баловство, она же Эпопея, в 3-х действиях и 30 картинках… точнее рисунках…). «ГРИША. Мы поколение страха. Я боюсь будущего. Глядя на наших родителей, я вижу, какое оно будет, и я его таким не хочу. А вдруг оно таким не будет — этого я тоже боюсь. И оттягиваю момент до последнего, все равно будет конец света, так я лучше повеселюсь. Я слишком нежен, чтоб терять, груб, чтобы удержать».

В репертуаре театра «Практика» спектакль «Кеды» реж. Руслана Маликова шел с 2012 по 21 год, а в 2018 г. реж. В. Панков поставил пьесу в Центре драматургии и режиссуры.

48 часов из жизни главного героя пьесы — Гриши, в очередной раз уволившегося с работы, и в итоге оказавшегося 31-го числа на площади Маяковского, потому что он «Саше нагнал пиздеца обидного». Ненормативной лексики немного, и она органична в разговорах молодых людей.

Герои пьесы А. Иванова «С училища» (2016) активно используют в своей речи как сниженную, так и откровенно нецензурную лексику. Трудно было представить, что кто-то решится поставить эту пьесу без исправления текста — «стильно-модно-молодежно, с инфографикой и смехуечками» (цитата из пьесы). Однако ее поставили во многих театрах России и зарубежья. «С училища» стала лауреатом чуть ли не всех отечественных драматургических конкурсов, а сам автор был номинирован на премию «Золотая маска» в 2018 году.

Ученица ПТУ Танька живет с отцом-алкоголиком, подрабатывает, торгуя рыбой, влюбляется в преподавателя философии Сергея, а он спорит с друзьями, что выложит видео их интимных отношений в Фейсбук и за это получит MAC. Но из тюрьмы возвращается ее бывший парень Костя. Танька гордится своей девственностью и утверждает, что отдастся кому-то только по любви: «Да с вами со всеми так надо! Вы как коты подвальные, сука! Берешь вас, думаешь, что вы ласковые, хорошие, а потом смотришь — вы воняете, яйца себе лижете… Вас через силу надо любить! Пиздить и любить! И опять пиздить!»

В оригинале действие пьесы происходит в Беларуси. Главные герои говорят на русском, трасянке — смеси белорусского и русского языков и на белорусском: «Егор, отец Тани: Куда ты ужо навастрылась, блядзина? С табой разгаварываю! Танька! Ты чо, не слышишь? Насраць цябе на бацьку, да? Бацька расциу, бацька кармиу, и пиздуй, бацька! Сюда идзи, блядзина! Гнида! Дай пажраць! Слыш! Пажраць дай! Куда ты ужо папиздавала? Сюда идзі!»

В Серовском театре драмы им. А. П. Чехова в спектакле «Сучилища» режиссёр Пётр Шерешевский перенес действие пьесы в условный средневековый мир. Для этой постановки из текста пьесы убрали всю нецензурную лексику, что кажется невозможным: что же тогда будет говорить отец Таньки, ведь это единственный язык, на котором он говорит? Его реплики заменили выдуманными зарифмованными словами, что создает ощущение условности происходящего².

Белорусский драматург Павел Пряжко#

С 2006 года с его пьесами — «Солдат», «Трусы», «Жизнь удалась», «Три дня в аду», «Пушечное мясо», «Запертая дверь», «Поле», «Сосед», «Урожай» и другие — работали такие режиссеры, как Михаил Угаров, Дмитрий Волкострелов, Иван Вырыпаев, Филипп Григорьян, Марат Гацалов. Спектакли по его пьесам шли в Театре.doc, Театре Post, «Практике», МХТ имени Чехова, Театре Наций, Театре на Таганке, а сами пьесы были представлены на фестивалях «Золотая маска», «Любимовка», «Территория» и «Новая драма».

Пьеса Павла Пряжко «Трусы» (2006) — почти средневековая мистерия, рассказанная парнями «с района». У главной героини, Нины, гиперфиксация на трусах, почти религиозная страсть: контраст грубой провинциальной действительности с нежной и возвышенной материей: красивыми трусами. Трусы здесь, конечно же, символ инакости. Из-за них соседи сживают Нинку со свету, называют ее развратницей. А она продолжает копить деньги, мечтает о новом дорогом белье, непрерывно стирает и сушит свою коллекцию трусов, а их всё время крадут враждебно настроенные соседки, ненавидящие Нину за нездешность и непохожесть. И в итоге устраивают самосуд и сжигают ее на костре, как Жанну д’Арк. От сюжета веет средневековой жутью. Речитативы Пряжко читаются то как скоморошеские запевы, то как совмещение молитвенных песнопений и рэпа. Обилие нецензурных слов — проще сосчитать те фразы, где их нет.

В особо трагических местах герои переходят на стихи, например, в моменте диалога героини, отправляемой на костер, и безликим хором «общественного мнения»:

1 женщина. Ты, блядина, не хотела жить, как все.

2 женщина. Вот за это мы тебя и спалим на костре.

3 женщина. Всё трусы хотела красные носить.

Мент и Василий раздувают костёр.

4 женщина. Я все стадии сфотографировать должна. Это обязательно (фотографирует Нину).

Нина. Вы меня не слышите сейчас. Не жалею, не зову, не плачу. Я привыкла оставлять всю сдачу. Вы меня не слышите сейчас. Не прошу я милости у вас. Не надейтесь вы на покаянье. Не увидите вы также слёз отчаянья. Это шоу не устрою я для вас. Между нами мозговые расстоянья. Вы меня не слышите сейчас. Воспарю и я, как воспарила Жанна. Слышу, слышу я небесный трубный глас. И крыла большие, снежно-алые, унесут меня от ваших фраз. Вы меня не слышите сейчас. Извините, что жила средь вас. Что родилась и росла не в своё время…

А потом, с чувством выполненного долга, палачи отправляются смотреть по телевизору очередной сериал.

В Питере в театре «На Литейном» пьесу поставил Иван Вырыпаев. Московскую постановку пьесы «Трусы» режиссера Елены Невежиной критик О. Зинцов назвал «Чайкой» Театра.doc.

Пьеса Павла Пряжко «Жизнь удалась» (поставлена в 2009 г. в Театре.doc Михаилом Угаровым и в «Практике» реж. Эдуардом Бояковым и Виктором Алферовым) практически от начала до конца, кроме ремарок, написана матом. «Пьеса Пряжко — обморок, молчание, пантомима. Это запись сегодняшней речевой ситуации, документ эпохи», — сказал режиссер спектакля Михаил Угаров³.

Жизнь героев, как и следует из названия, полна радостей: «А давайте типа жрать на остановке. Прикольно на остановке бухать и пожрать вообще». Или: «Поссал. Так пиздато вообще стало». Два брата, Алексей и Вадим, учителя физкультуры в школе, спят со своими ученицами Леной и Анжелой. Вечный сюжет соперничества братьев за избранницу по законам драматургии должен закончиться трагически: убийством и последующим наказанием за совершенное преступление, или хотя бы отъездом отвергнутого на чужбину. Но это не про наших героев. Несмотря на свадьбу (Лена. Пиздец. (фата упала на лицо) Блядь! (поднимает фату) Как она меня заебала!), измену в день свадьбы с братом жениха, о которой так и не узнал молодой муж, скорый развод, когда пропили все подаренные на свадьбу деньги, никто из героев даже не поссорился и все продолжают общаться, тусоваться. В финале Анжела подводит итог этой истории: «Скажем прямо, и правда, жизнь удалась».

В рецензии К. Матвиенко писала про героев пьесы: «Пряжко в ремарках переводит их действия и слова для читателя из другой культурной среды. Для автора мат — дискурс героев, их язык»⁴.

Пьеса Пряжко «Три дня в аду» (2012) — привычный бег по кругу, ритуал, бессмысленные ежедневно одинаковые действия, обезличивающие и в итоге убивающие людей: пятница, суббота и воскресенье, когда герой Дима отправляется в «ЛТП это лечебно-трудовой профилакторий расшифровывается. Это 5 брезентовых палаток в ста километрах от Минска, недалеко от деревни в лесу. В палатке 10 человек. Это все мужчины среднего возраста, пьяницы, тунеядцы, те, кого страна согревать не собирается. В палатках не отапливается и нет света. При температуре на улице минус 10 в палатке минус 10».

Структура пьесы выстроена как сплошная ремарка, комментарий автора. Только со слов драматурга мы узнаем, где и когда разворачивается действие, что чувствуют и как выглядят герои.

В Театре Наций в 2012 г. режиссер Дмитрий Волкострелов и сценограф Ксения Перетрухина создали «тотальную инсталляцию»: в зале установили три брезентовые палатки для зрителей, никто не знает, что слышат и видят в соседней палатке. Актеры не говорят, текст звучит в аудиозаписи под стук капель о потолок палатки. Диалоги, мысли, географические и бытовые подробности, и соответственно речь героев также достоверна, она естественна в этой среде.

Впоследствии Пряжко отказывается от обилия обсценной лексики. Уже в «Запертой двери» (2010) Петербургского «ON.Театра» (реж. Дмитрий Волкострелов) герой Валера всего один раз тихо произносит: «Ты или гей, блядь, или…». А в «Соседе» (2019) уже нет обсценной лексики.

Театральный критик Марина Давыдова писала, что «некоторые думают, что “новую драму” написать легко. Это сложно. Очень сложно. Нет, правда… Вам все время будет мешать ваш словарный запас. Прилагательные, причастия, деепричастные обороты и сложносочиненные предложения будут назойливо проситься на бумагу, и задача состоит в том, чтобы их туда не пустить. Самоограничение, жесткое самоограничение — вот главная заповедь автора “новой драмы”. Если вы не можете свести свой драматургический вокабуляр к ненормативной лексике и нескольким десяткам слов-связок, вам никогда не удастся написать правильную, то есть не пафосную и не отстойную, то есть СОВРЕМЕННУЮ пьесу»⁵.

Пьеса «Язычники» (2010) стала последней работой Анны Яблонской, за которую она получила премию «Искусство кино». 24 января 2011 г. Анна прилетела в Москву на церемонию вручения, но погибла в момент теракта в аэропорту Домодедово: осколок попал в сердце, смерть наступила мгновенно. В 2012 г. по пьесе поставили спектакли в Театре doc. (реж. В. Суркова) и в театре Ермоловой (реж. Е. Каменькович).

В семью — папа, неудавшийся музыкант, мама-риелтор и дочь-студентка — возвращается свекровь-богомолка, от которой не было «пятнадцать лет ни слуху ни духу!». У бабушки на любую ситуацию две реакции: «бесы» и «креститься». «Бесы» — это в первую очередь внучка, православная старуха говорит про нее: «Ну, ебется она со всеми подряд… Ой! (крестится) прости Господи!». При этом учит невестку: «И-и-и, дочь моя. Не сквернословь, душу свою коптишь, грех великий». Невестке-риелтору богомолка находит клиента-священника, отца Владимира, который покупает склад под неакцизную водку и сигареты. Узнав о том, чем занимается священник, сын богомолки так реагирует на эту новость:

СВЯЩЕННИК. (берет ключи, сухо) Храни тебя господь, сын мой.

ОЛЕГ. Идите вы нахуй, отец Владимир!

Любящая бабушка, узнав, что внучка попыталась покончить с собой, сразу же ее похоронила:

НАТАЛЬЯ (бабушка богомолка). Всё. Таинство крещения приняла. Сейчас отец Владимир ее соборует и все…

ОЛЕГ (ее сын, отец девочки). Что — всё?

НАТАЛЬЯ (мягко улыбаясь). Ну, что всё?… Всё. Ей теперь смерть не страшна, крещенная, ее Христос в свои объятья принял…

ОЛЕГ. Да ты что?! Как это — принял?! Как это — смерть не страшна! Вы что — похоронили тут ее уже или что?!

НАТАЛЬЯ. В народе говорят: на Пасху умер — яичко в руку.

Закон 2014 года#

Статья 6.26. Организация публичного исполнения произведения литературы, искусства или народного творчества, содержащего нецензурную брань, посредством проведения театрально-зрелищного, культурно-просветительного или зрелищно-развлекательного мероприятия

В 2014 году Владимир Путин подписал закон о запрете использования нецензурной лексики в произведениях литературы и искусства, в СМИ, во время концертов, в театральных постановках и в кино. Ввели штрафы за обсценную лексику, что не ново: во времена Екатерины II по Уставу благочиния (1782) за прилюдную брань штрафовали и в случае неуплаты сажали под стражу. При Николае I, согласно Уложению 1845 года, за высказывания, «оскорбительные для добрых нравов», предусматривались наказания в виде денежного взыскания от 1 до 100 рублей либо ареста на срок от одного до трёх дней.

«Малой кровью» обошлась «Мастерская Петра Наумовича Фоменко». Там нецензурное слово было только в спектакле «Летние осы кусают нас даже в ноябре» (2013) норвежского режиссера (ки) Сигриды Стрем Рейбо по абсурдистской пьесе Ивана Вырыпаева, состоящей из преувеличенно литературных, сложносочиненных монологов. Ненормативное междометие из уст Ксении Кутеповой снижало пафос, возвращало из абсурда в реальность. «Фоменки» практически не используют нецензурную лексику, только изредка любимые «мня» и «ёньтить» Петра Наумовича Фоменко.

В постановках классических произведений драматургии нецензурная лексика использовалась очень редко. Например, в спектакле режиссера Юрия Бутусова по пьесе Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина» в Санкт-Петербургском театре им. Ленсовета (2001) во время допроса проскакивает матерное слово.

После принятия закона режиссер В. Рыжаков, во избежание последствий, попросил драматурга И. Вырыпаева отцензурировать пьесу «Пьяные». Персонажи пьесы: банкир, менеджеры, директор кинофестиваля, модель, проститутка (Марта, Марк, Лаура, Густав, Карл, Габриэль, Лоуренс) разговорчивы и очень откровенны. Они говорят о Боге, любви, законах и свободах («И вся эта наша свобода, о которой мы все тут постоянно говорим, которой мы все тут все время добиваемся. Какая свобода? Хотите быть свободными? Свободными от чего, блядь?! От кого, блядь? В чем эта свобода? Какая, на хуй, может быть у нас свобода, если мы потеряли контакт, на хуй»), толерантности («И все наши законы, все наши требования, весь наш ебаный либерализм, вся наша ебаная толерантность, вся наша тупая политика, все решения, которые мы принимаем, — все это происходит в отрыве от реальности, блядь»), о том, что все покупается и все продается: «Мне везде, блядь, было невыносимо, мои родители, блядь, никого не любят, мой парень просто тупой недоношенный ублюдок, ни в чем нет никакой жизни, все вокруг мертвое, все из какого-то пластилина или пластмассы, ни в ком нет жизни, никто ни хуя не чувствует, никто, блядь, не чувствует самого главного, никто не чувствует, что происходит, я думала, нахера мне вообще жить в этом, блядь, резиновом мире, с этими, блядь, пластиковыми людьми, которые только жрут, трахаются и спят?»

Из текста убрали ненормативную лексику, заменив ее на эвфемизмы и неологизмы (например, «наобманывают»). Хотя для драматурга Вырыпаева «слово — это бог», подменять или сокращать текст, подбирать безжизненные аналоги для него невозможно: это искажает замысел, который он вложил в данное слово.

«Выключатель» — спектакль Мастерской Дмитрия Брусникина, премьера состоялась 2 марта 2014 года в Школе-студии МХАТ. В основе постановки — семь коротких пьес Максима Курочкина. Из-за ненормативной лексики, откровенных разговоров спектакль сочли неуместным к дальнейшим показам на сцене Школы-студии и перенесли в Театр.doc. Одна из частей спектакля называлась «Водка, ебля, телевизор». Из этого трио 33-летнему Герою, «умеренному театральному деятелю, спокойному натуралу-краеведу», надо чем-то пожертвовать, «чтобы прожить в согласии со своим обостренным чувством прекрасного»: «Господа, не слушайте эту мокрощелку. Мне предстоит сложный, отрезвляющий выбор. Но, бля, мамой клянусь — буду выбирать честно…».

Герой. Заткнись, пожалуйста. Я — человек практически без принципов. Но если поставить под сомнение мою честность — могу залупиться.

Ебля. Буду я молчать, буду я пиздеть как Путин — однохуйственно. От ебли добровольно не отказываются.

Телевизор. Я не согласен. Меня и так уже ни в хуй не ставят.

Герой. Неправда. Новости, Симпсоны, бокс, лига чемпионов…

Телевизор. По сравнению с прошлым годом, я в жопе.

Дискуссии о допустимости мата на сцене#

У современного театра есть два варианта: либо оставаться консервативным театром-музеем — ставить классические пьесы, следовать традициям и играть десятилетиями, как было поставлено в день премьеры, не допускать никаких перемен и новых прочтений; либо развиваться как современное искусство, ставить спектакли на актуальные темы, говорить современным языком, реагировать на события.

Соответственно, деятели культуры по-разному отреагировали и на допустимость мата на сцене. В декабре 2020 г. министр культуры Ольга Любимова заявила, что использование мата вызывает только негативный социальный отклик, современные режиссеры пытаются просто провоцировать публику. Тогда как советские авторы умели показать волнующие события, испытания и переживания героев эстетично. Общество не хочет социальных проблем в театре⁶.

В 2005 г. театральный критик Г. Заславский считал абсурдом саму мысль о том, что «можно отгородиться от жизни забором, сказать „нет“ ненормативной лексике»⁷.

В 2014 году он недоумевал: почему театры оказываются самыми крайними в этой истории и предлагал начинать борьбу за чистоту русского языка с других сфер.

А в 2016 году, став ректором ГИТИСа, издал указ: в учебных спектаклях не должно быть нецензурной брани.

Театровед и шекспировед Алексей Вадимович Бартошевич полагал, что великому русскому театру отведена мессианская роль, и он попросту не способен существовать в отрыве от русской жизни — а значит, и от русского языка.

Режиссер Лев Додин в интервью сказал: «Искусство всю жизнь нарушало табу. Оно для этого и существует. Искусство все время отвоевывает запретные территории. Я готов слышать мат со сцены, если он действует в художественных целях… А вот когда матом хотят удивить, завлечь, меня это раздражает. Меня раздражает все, что бессмысленно. Я бы понял закон о запрете нецензурных выражений в жизни — огромный штраф. Но почему же мы запрещаем отражение жизни? Мы не исправляем саму жизнь, а мы не хотим видеть этой жизни и запрещаем отражение! Вообще, когда начинают запрещать отражение жизни, что-то с самой жизнью очень неблагополучно»⁸.С его мнением соглашается и главред Петербургского театрального журнала М. Дмитриевская.

Большинство людей, занимающихся театральным искусством, считают, что достаточно предупредить зрителей о ненормативной лексике и указать возрастное ограничение «18+», потому что часто мат сложно заменить, особенно если он используется для эмоционального усиления. Сквернословия в современном театре стало меньше. Но это не мешает активным гражданам писать жалобы об оскорблении религиозных чувств верующих (УК РФ ст. 148), дискредитации семейных ценностей, обесценивании роли отца, пропаганде чайлдфри (Закон о запрете информации, пропагандирующей отказ от деторождения (поправки в ст. 6.21 КоАП РФ «Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений и (или) предпочтений, смены пола»), пропаганде ЛГБТ, пропаганде терроризма (УК РФ ст. 205.2) — братья Пресняковы с трагифарсом «Терроризм» у бдительных граждан сразу попадут под статью, зачем разбираться в содержании, все вынесено в заглавие. Просто мы уже имеем печальный опыт с «Финистом ясный сокол» и делом Е. Беркович и С. Петрийчук. Поэтому проще такие спектакли даже не ставить.

Литература#

Архив движения «Новая драма» (1990–2010е годы). URL: https://tinyurl.com/2yk9yusa.

Без купюр // Петербургский театральный журнал, 2008, № 2 (52). URL: https://ptj.spb.ru/archive/52/new-reading-52/bez-kupyur/.

Давыдова М. Из жизни одноклеточных // Известия. 12.03.2009. URL: https://smotr.ru/2008/2008_doc_zhizn.htm.

Гремина Е., Угаров М. Пьесы и тексты. В 2 т. М.: НЛО, 2019. URL: https://mybook.ru/author/mihail-ugarov/pesy-i-teksty-tom-1/read.

Иванов А. С училища. Пьеса.

Любимовка. Независимый фестиваль драматургии. URL: https://lubimovka.art/.

Матвиенко К. Счастливы, но не вместе // Петербургский театральный журнал. 2009. № 3 (57). URL: https://tinyurl.com/26e8juac.

Матвиенко К. «Новая драма»: победа без триумфа // Искусство кино. 2014. № 3. URL: https://tinyurl.com/24h7ws83.

Матвиенко К. «Новая драма» в России: краткий экскурс в недавнее прошлое и эскиз настоящего // Петербургский театральный журнал. 2008. № 2 (52). URL: https://tinyurl.com/289682p9.

Новая драма: пьесы и статьи / Вступ. ст. Е. Ковальской. СПб.: Сеанс; Амфора, 2008.

Новая драма. Пьесы. URL: https://www.newdrama.ru/plays/.

Новая драма. Авторы. URL: https://www.newdrama.ru/authors/.

Пьесы Максима Курочкина. URL: https://theatre-library.ru/authors/k/kurochkin.

Руднев П. Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010-е. М.: НЛО, 2024.

Театр. Журнал «Нужны ли современному театру современные пьесы» № 48.

Фролова Т. Дневник уборщицы // ПТЖ. 2012. № 3 (69). URL: https://ptj.spb.ru/archive/69/theatre-and-reality-69/dnevnik-uborshhicy.

Экспериментальный словарь новейшей драматургии / Под ред. С. Лавлинского и Л. Минх. Poland: ELPIL Siedlce, 2019.

Shakespearean Insults From A to Z. URL: https://www.thoughtco.com/shakespearean-insults-741386.

Приложение#

Некоторые театры, в которых ставилась «новая драма» в России и активно использовалась ненормативная лексика:#

• Санкт-Петербургский драматический театр «Особняк» (1989)
• Кемеровский театр «Ложа». (1991) Евгений Гришковец
• Центр современной культуры «Голосова, 20» в Тольятти Вадим Леванов
• «Центр Мейерхольда» Валерий Фокин (Москва 1991–2022)
• «Дебют-центр» при Центральном Доме актера им. А. А. Яблочкиной (Москва 1996)
• «Центр драматургии и режиссуры» п/р А. Казанцева и М. Рощина (Москва, 1998)
• Екатеринбург: «Коляда-театр» (2001), конкурс «Евразия» (2003)
• «Teatr.doc», учрежден Еленой Греминой и Михаилом Угаровым на базе движения «Документальный театр» (Москва 2002)
• Белорусский «Свободный театр», основан в 2005 г., позиционируется как единственный подпольный театр
• «Практика» экспериментальный центр новой драмы создан режиссёром Эдуардом Бояко́вым (Москва 2005)
• «Пространство Внутри», основатель театра — московский архитектор Олег Карлсон (2021)

Основные драматурги#

Елена Гремина (1956–2018) и Михаил Угаров (1956–2018) — идеологи движения «Новая драма», создатели и руководители первого в России негосударственного и полностью независимого театра документальной пьесы «Театр.doc», большая часть спектаклей которого создается в жанре «документального театра». Пьесы: «Газета „Русский инвалидЪ“ за 18 июля», «Голуби», «Зеленые щеки апреля», «Облом-оff», «24+», «Двое в твоем доме», «1.18 («Час восемнадцать»)», «Сентябрь.doc», «150 причин не защищать Родину».

Иван Вырыпаев — российский и польский режиссёр театра и кино, драматург, сценарист, театральный педагог, продюсер и актёр. В 2013–2016 годах был художественным руководителем театра «Практика». Пьесы: «Валентинов день», «Город, где я», «Июль», «Кислород», «Летние осы кусают нас даже в ноябре», «Сны» (миниатюра), «Пьяные», «Интертеймент», «Единственные самые высокие деревья на Земле», «Закрытое исследование. New Constructive Ethics», «Варшава».

Тольяттинская школа современной драматургии#

Вадим Леванов, Вячеслав и Михаил Дурненковы, Юрий Клавдиев. Их объединение произошло вокруг драматического центра «Голосова, 20» и ежегодного фестиваля «Майские чтения», позднее получившего название «Новая драма. Тольятти».

Вадим Леванов (1967–2011) — инициатор и организатор тольяттинского фестиваля и альманаха «Майские чтения». Автор пьес: «Ах, Йозеф Мадершпрегер — изобретатель швейной машинки», «Бильярд», «Вонь», «Выглядки», «Зрители», «Кровавыя барыни Дарьи Салтыковой, московской столбовой дворянки, правдоподобное и елико возможно достоверное жизнеописание», «Любовь к русской лапте», «Муха», «Отель „Калифорния“», «Парк культуры им. Горького».

Братья Дурненковы: «Drunks» («Пьяные»), «Mutter», «Антикафе», «Аншлаг», «В чёрном-чёрном городе», «Вычитание земли», «Культурный слой».

Вячеслав Дурненков: «Пупочек», «Шкатулка», «Север», «Ремонт».

Михаил Дурненков: «(Самый) лёгкий способ бросить курить», «Братья», «Вещи», «Его жизнь в искусстве» (в постановке — «Вне системы», документальная пьеса для юбилея К. С. Станиславского, МХТ, 2012), «Война ещё не началась», «День Победы», «Солнце всходит» (документальная пьеса о жизни и творчестве Максима Горького, МХТ, 2018), «Как эстонские хиппи разрушили Советский Союз», «Синий слесарь», «Хозяйка Юлия»,«Сны о войне», «Вечно живые» (документальная пьеса для театра «Современник» 2021).

Юрий Клавдиев: «Я — пулемётчик», «Собаки-якудза», «Когти в печень (никто не вечен)», «Медленный меч».

Екатеринбург#

Ученики Николая Коляды

Олег Богаев: «Русская народная почта (Комната смеха для одинокого пенсионера)».

Полина Бородина: «Исход», «Варвары», «Настоящее неопределённое время», «Три четверти грусти» («Болотное дело»), «Здесь живёт Нина», «Рыба и шоколад», «СашБаш. Поезд Ленинград и назад» (в соавторстве с Я. Пулинович), «Подельники».

Ирина Васьковская: «Март», «Галатея Собакина», «Девушки в любви», «Русская смерть», «Поминки», «1079», «Акула года».

Ярослава Пулинович: «Наташина мечта», «Победила я», «Земля Эльзы», «Жанна», «Завтра будет новый день», «Житие Федора Михайловича и Алевтины Павловны, или Жаркое ковидное лето».

Василий Сигарев: «Пластилин», «Чёрное молоко», «Агасфер», «Божьи коровки возвращаются на землю», «Детектор лжи», «Фантомные боли», «Волчок».

Ринат Ташимов: «Пещерные мамы», «Шайтан-озеро», «Первый хлеб», «Шпаликов».

Братья Олег и Владимир Пресняковы: «Изображая жертву», «Терроризм», «Половое покрытие», «Free time» и др.

Москва#

Александр Родионов, один из организаторов Театра.doc. Автор перевода на русский язык пьес Марка Равенхилла «Шоппинг & Fucking» (1999) и «Четкие поляроидные снимки» (2002). Пьесы: «Война молдаван за картонную коробку», «Песни народов Москвы» (в соавторстве с Максимом Курочкиным). Сценарий «Все умрут, а я останусь» (с Ю. Клавдиевым).

Ольга Мухина: «Таня-Таня», «Любовь Карловны».

Ксения Драгунская (1965–2012): «Вверх тормашками», «Яблочный вор», «Рыжая пьеса», «Ощущение бороды», «Истребление», «Лунапарк имени Луначарского».

Дмитрий Данилов: «Человек из Подольска», «Серёжа очень тупой», «Свидетельские показания», «Что вы делали вчера вечером?», «Выбрать троих», «Стоики».

Наталия Лизоркина: «Мама, я улетаю в космос», «Ваня жив», «Святая Мария».

Петербург#

Анастасия Букреева: «Черная пурга», «Ганди молчал по субботам», «Чужой», «Яблочный заяц», «Шиле».

Ася Волошина: «Человек из рыбы», «Мама», «Гибнет хор», «Пациенты», «Тело Гектора», «Антигона: редукция», «Crime».

Лидия Голованова: «Хор», «Плотник», «Дыры», «Непорочно», «Краткая танатология», «Мясо», «Молоко».

Мария Огнева: «Костик», «Спойлеры», «За белым кроликом», «Мой папа — Дед Мороз».

Украина#

Максим Курочкин: «Бабло побеждает зло», «Водка, ебля, телевизор», «Аскольдов Дир», «Истребитель класса „Медея“», «Травоядные», «Имаго», «В зрачке», «Трансфер», «Девять легких старушек».

Наталья Ворожбит: «Девочка со спичками», «Демоны», «Саша, вынеси мусор». Сценарист сериала «Школа», работала совместно со сценаристами Вячеславом Дурненковым, Михаилом Угаровым, Юрием Клавдиевым, Вадимом Левановым.

Анна Яблонская (1981–2011): «Язычники», «Где-то и около», «Пустошь», «Семейные сцены», «Видеокамера».

Беларусь#

Павел Пряжко: «Солдат», «Трусы», «Жизнь удалась», «Третья смена», «Лёгкое дыхание», «Миссионеры», «Запертая дверь», «Злая девушка», «Три дня в аду», «Печальный хоккеист», «Карина и Дрон», «Пушечное мясо», «Чёрная коробка», «Сосед», «Ленточки», «Шашлыки», «Горький аэропорт».

Константин Стешик: «Мужчина — Женщина — Пистолет», «Летели качели», «Ловушка для птиц», «Грязнуля», «Спички», «Друг мой», «Мороз», «Семантическое насыщение».

Николай Халезин: «День благодарения» (простая история в двух действиях), «Лига Лунного Света» (реквием по рассудку), «Поколение Jeans. Дилогия. Поколение Jeans» (совместно с Натальей Колядой), «Ода новой генерации», «Поколение Jeans. Дилогия. Постигая любовь» (простая история; совместно с Натальей Колядой), «Полуночная жертва» (трагикомедия в двух действиях), «Я пришёл» (притча).

DOI: 10.55167/9b5521575872