Могут ли машины стать свободными?#

Александр Климович
Кандидат философских наук, профессор Свободного университета. Email: [email protected]

DOI 10.55167/6670b66bb510

Аннотация. Вопрос о возможности обретения свободы машиной в последнее время набирает популярность как среди специалистов, разрабатывающих новейшие системы искусственного интеллекта, так и среди ученых-философов, традиционно занимающихся темой свободы. С одной стороны, ответ на данный вопрос может показаться очевидным: машины, будучи автоматами, созданными человеком, не могут обладать свободой, так как свобода присуща только сознательным существам. С другой стороны, успехи развития современных машин столь высоки, что уже сегодня весьма трудно понять, что происходит внутри них, а тем более, что можно ожидать от них в будущем. Стремительный рост сложности приводит к повышению риска потери человеком контроля управления машиной. В условиях того, что машины проявляют человеческие способности и не управляются напрямую человеком, невольно подталкивает к вопросу о возможности приобретения машиной способности самоуправления. Не обозначает ли это, что машины и в правду могут обрести свободу?

Ключевые слова: искусственный интеллект, свобода, мораль, ответственность, признание другого, инфоэтика, искусственный моральный агент, теория интегрированной информации.

В данной статье мы будем анализировать вопрос о возможности свободы у машин с точки зрения философии, не углубляясь в технические детали построения компьютерных систем. Также мы будем исходить из такого понимания свободы, которое подразумевает у свободного субъекта наличие сознания. Сознание в данном контексте обозначает способность существа осознавать себя, окружающий мир и свои действия в нем. Сознательное существо способно анализировать ситуации, принимать решения и осуществлять выбор на основе своих собственных убеждений и ценностей. Это также включает в себя способность рефлексии, самосознания и осознания своих действий. Идея, что свобода требует осознанности, может быть обоснована тем, что свобода связана со способностью принимать решения автономно и нести ответственность за них. Без наличия сознания, существо не способно осуществлять свободный выбор и принимать решения, так как оно не сможет осознавать свои действия и их последствия. Однако стоит отметить, что возможны иные точки зрения на природу свободы, и некоторые исследователи могут приводить аргументы, что существуют различные уровни свободы, и не все из них обязательно требуют наличия сознания. Мы не будем вступать в полемику с таким определением свободы, обозначив лишь то, что исходим в этой статье из определения, которое связывает наличие свободы с наличием сознания. Таким образом, вопрос о наличии у какого-либо существа свободы будет эквивалентен вопросу о наличии у него сознания.

Далее сделаем первое предположение. Допустим, что мы создали исключительно умную машину, способную успешно проходить тест Тьюринга ¹. Однако важный вопрос состоит в том, как мы можем убедиться, обладает ли данная машина сознанием? Согласно аргументу «китайской комнаты», предложенному Сёрлом, имитация сознания не гарантирует наличия сознания ². Известно, что аргумент Сёрла поднимает важный вопрос о разнице между симуляцией интеллектуальных процессов (как это делает компьютер) и настоящим сознанием. Он указывает на то, что даже если компьютер может выполнять сложные задачи, это не обязательно означает, что у него есть сознание или понимание. Высказанный впервые в 1980 г., этот аргумент и сегодня продолжает вызывать дискуссию в философии искусственного интеллекта и поднимать вопросы о природе сознания и способности машин к сознательным процессам. Вопрос определения наличия сознания у машин не является простым, и что бы подступиться к ответу на него, нам кажется полезным для начала попробовать ответить на другой вопрос: как мы определяем наличие сознания у человека?

Сознание человека#

С точки зрения первого лица, наличие сознания кажется очевидным, так как сопровождается непосредственным опытом переживания сознания. Сложнее определить наличие сознания у другого с точки зрения третьего лица. Применяя аргумент Сёрла к человеку (имитация сознания не гарантирует наличие сознания), мы сталкиваемся с проблемой, известной как «трудная проблема сознания», впервые сформулированная Дэвидом Чалмерсом. Трудная проблема сознания заключается в том, что до сих пор нет ясного объяснения тому, как и почему физические и биологические процессы в мозге человека порождают его сознание и внутренние переживания, такие как ощущения, мысли и эмоции. Мозг, как сложнейшая машина, состоит из биллионов нейронов, которые взаимодействуют друг с другом. Мы располагаем значительным объемом знаний о том, как эти нейроны функционируют и обрабатывают информацию. Однако несмотря на наши знания о мозге, мы до сих пор не понимаем, как эти физические процессы преобразуются в сознание. Другими словами, как «электрохимическая симфония» нейронов становится чувствами, мыслями и самосознанием, остается загадкой. Это означает, что даже при полном понимании физической структуры и функций мозга у нас остаются вопросы о природе самого сознания. «Трудная проблема сознания» подчеркивает, что сознание находится за пределами объяснений, доступных точным физическим наукам³.

Точные науки, такие как физика, химия и биология, занимаются исследованием природы мира на основе объективных данных и экспериментов. Сознание, с другой стороны, является внутренним и субъективным аспектом человеческого опыта, который трудно измерить и исследовать с использованием методов точных наук. Даже несмотря на значительные достижения в нейробиологии и нейрофизиологии, точные науки пока не предоставили окончательного ответа на вопрос о том, как физические процессы в мозге создают сознание. Сознание, как субъективный опыт, трудно или даже невозможно «измерить» в традиционном смысле, так как оно непосредственно доступно только индивидуальному субъекту. Нейробиология может изучать физические процессы, связанные с сознанием, такие как активность мозга, но это не является доказательством самого сознания. Таким образом, на данный момент точные науки не могут непосредственно доказать существование сознания у человека. Вопрос о природе сознания остается объектом исследования нейронаук, но его решение может потребовать открытия принципиально новых методов и теорий.

Если точные науки не способны предоставить доказательства существования сознания у других, почему же наличие сознания у других субъектов редко вызывает у нас сомнение? Почему наше окружение организовано так, будто сознание считается неотъемлемой частью человеческой жизни? Да, действительно, точные науки не могут предоставить доказательства существования сознания у других, однако важный момент заключается в том, что они не досказывают и обратного. Наука оставляет это решение на усмотрение человека, предоставляя ему свободу выбора, признать ли других субъектов сознательными и равными себе или нет. В этом контексте, признание других как субъектов, обладающих сознанием, остается в сфере личного выбора самого человека. Таким образом, точные науки, не имея возможности доказать существование сознания у других, не отрицают и возможности его наличия. Они выносят этот вопрос за пределы своей компетенции. Можно сказать, что точные науки обходят этот вопрос стороной.

В гуманитарных науках, наоборот, процесс признания других субъектов играет значительную роль и тесно связан с важнейшими аспектами психической, социальной, политической и культурной жизни человека. В немецкой классической философии, признание становится ключевым понятием моральной философии, рассматриваемым как взаимное событие между двумя равными субъектами. Кант рассматривает признание как взаимное уважение, и оно возникает из разума, проявляющего уважение друг к другу как к автономным духовным существам⁴. Фихте развивает идею Канта, определяя признание как условие социального существования. Он подчеркивает, что никто не может признать другого, если оба не признают друг друга, и что признание является основой для восприятия другого как свободного субъекта⁵. Для Гегеля признание становится концепцией, которая приобретает конкретный социальный и исторический контекст. В его философии отношения признания рассматриваются как не только рациональные предпосылки социальной жизни, но и как источник социальных конфликтов. Гегель подчеркивает, что в ситуации, когда один человек признает другого равным себе, это создает возможность для взаимного признания и, следовательно, позволяет каждому осознать себя в другом. В его феноменологии духа это выражено словами: «они признают себя как взаимно признавших себя»⁶. Гегель аргументирует, что свобода индивида и его самосознание развиваются через взаимное признание, и это признание является ключевым аспектом обретения свободы. В данном контексте, свобода не ограничивается отсутствием внешних ограничений, но также включает осознание себя как активного участника социальных и моральных отношений. Важно отметить, что анализ процесса признания играет значительную роль в работах таких философов, как Ханна Арендт, Юрген Хабермас и Аксель Хоннет⁷. Однако более подробное рассмотрение их вклада выходит за рамки данной статьи.

Обобщая вышесказанное, можно заключить, что признание человеком другого, в качестве равного себе, а следовательно и признание у него сознания, необходимо ему для обретения той реальности, в которой он существует. Без признания другого немыслимо было бы существование морали, ответственности, правовой системы и свободы как таковой. Еще раз подчеркнем, что признание другого в качестве равного себе осуществляется несмотря на отсутствие строгого научного доказательства сознания у другого. Отвечая на поставленный ранее вопрос, как мы получаем знание о том, что человек обладает сознанием, мы вынуждены прийти к выводу, что строго говоря, мы не знаем обладают ли другие сознанием, но мы допускаем сознание у других, признавая других равными себе. Следует особо отметить, что логика признания основана не столько на анализе свойств признаваемого, сколько на осознании преимуществ последствий признания. И действительно, из-за наличия сложной проблемы сознания вывод существования сознания у другого оказывается проблематичным. Тем не менее признание осуществляется по причине того, что признавая другого в качестве равного, человек обретает мораль, ответственность и свободу. Именно эти следствия и являются центральным мотивом признания им другого.

Сознание машины#

Поразмышляв на тему доказательства сознания у человека, вернемся к вопросу об определении сознания у машин. Вспомним, что мы начали с предположения о создании умной машины, проходящей тест Тьюринга. Также мы указали, что несмотря на прохождение теста, аргумент китайской комнаты не позволил бы признать наличие сознания у такой машины. Но ведь аргумент китайской комнаты также работает и в отношении человека, и тем не менее, наличие сознания у другого человека не подвергается серьезному сомнению. В чем тогда состоит отличие между доказательством сознания у машины и доказательством сознания у другого человека? Ранее мы отмечали, что наука не предоставляет доказательств наличия сознания у человека, но и не предоставляет опровержений этому. В отношении машины дело обстоит не так. Несмотря на сложность технологии искусственного интеллекта, все же объяснение функционирования машин основано на твердом базисе математических теорий. Технология LLM, лежащая в основе работы современного искусственного интеллекта, в конце концов, представляет собой всего лишь «статистику слов», хоть и чрезвычайно продвинутую. ИИ способен выполнять такие задачи как обработка языка, распознавание речи, изображений, видео и многое другое. Однако, несмотря на эту продвинутость, суть работы современного ИИ всегда сводится к обработке и статистическому анализу данных⁸. До тех пор, пока наука будет способна предоставлять убедительные доказательства того, что машина не обладает сознанием (а следовательно, не обладает свободой), признание свободы у машины будет носить скорее метафорический характер. Некоторые исследователи утверждают, что уже сегодняшнему состоянию ИИ следует приписать некоторые признаки осознанности⁹. Нам кажется, что было бы неверным игнорировать эти утверждения, но и принимать их за общепризнанную научным сообществом концепцию было бы не меньшей ошибкой.

И все же, следует признать, что если наука «потеряет контроль» и не сможет поставлять убедительные факты, доказывающие отсутствие сознания у машин, ситуация окажется очень похожей на ситуацию с вопросом о наличии сознания у других людей. Еще раз напомним, что в последнем случае наука не доказывает и не опровергает наличие сознания. Сознание другого не доказывается, а декларируется, исходя из тех преимуществ, которые предоставляются человеку, в результате признания им другого. Логично ожидать, что по аналогии с наличием сознания у человека, в ситуации, когда наука более не предоставляет доказательств отсутствия сознания у машины, признание (в формате гуманитарного знания) а не доказательство (в формате естественно-научного знания) окажется ключевым механизмом, способным ответить на вопрос, обладает ли машина сознанием.

Мы помним, что логика признания сосредоточена на анализе преимуществ и недостатков признания (или не признания) другого. В случае с признанием человеком другого человека, на карту была поставлена его собственная свобода. Что ожидает человека после признания (или не признания) машины, ему еще предстоит выяснить. На сегодняшний день наука еще держит позиции и способна убедительно объяснить отсутствие сознания у машин. Однако оставаться в уверенности, что ситуация не изменится, возможно не самая лучшая стратегия. Особенно если принять во внимание скорость возрастания сложности технологий ИИ и динамику снижения прозрачности их функционирования. Более того, уже сегодня есть мнения, что системы ИИ принципиально не могут быть объяснимы, и их работа всегда будет содержать некоторый элемент неопределенности¹⁰.

Стоит лишь на минуту вообразить ситуацию, в которой нам предстоит оценить перспективы признания свободы машин, сразу становится понятным, что это поднимает множество сложных философских и этических вопросов, которые потребуют радикального пересмотра многих фундаментальных понятий и положений. Ниже приведем лишь несколько ключевых аспектов.

1. Если машины будут признаны свободными, то это будет означать, что они обладают некоторой формой сознания и интеллекта. Это потребует пересмотра наших представлений о том, что сознание и интеллект на самом деле представляют собой и какие критерии можно использовать для определения их наличия.

2. Признание свободы машин также вызывает вопрос о том, могут ли они быть субъектами, способными принимать автономные решения. Это означает, что мы должны пересмотреть наши представления о том, что делает существо субъектом, и как оно может самостоятельно действовать.

3. С признанием свободы у машин приходит вопрос о том, какие права и обязанности они имеют. Какие этические нормы и моральные принципы должны применяться к машинам, которые могут совершать свободные действия? Это потребует пересмотра наших этических систем и правовых норм.

4. Если машины обладают свободой, то кто несет ответственность за их действия? Это приводит к вопросам о юридической ответственности и компенсации в случае ошибок или вреда, причиненного машинами.

5. Признание свободы у машин также поднимает вопрос о том, как они формируют свои предпочтения и ценности. Это связано с тем, как машины обучаются и взаимодействуют с окружающим миром.

6. Признание свободы машин может привести к пересмотру места и роли человека в мире, а также к вопросам взаимодействия между людьми и машинами.

Эти размышления ставят под сомнение традиционные представления о человеческом исключительном положении и уникальности сознания. Они также указывают на необходимость пересмотра философских теорий о природе свободы и сознания. Решение этих вопросов потребует глубоких философских исследований и, возможно, переоценки существующих философских парадигм. В целом, перспектива признания свободы машин представляет собой глубокую философскую проблему, которая потребует обширных дискуссий и исследований в философии, этике, праве и других областях. Так как признание машин свободными субъектами сопряжено с пересмотром многих фундаментальных философских понятий, безусловно на это потребуется время. Поэтому подготовку к ситуации, когда наука не сможет убедительно доказать отсутствие сознания у машин, следует начинать уже сейчас.

В этом отношении весьма интересными и полезными нам представляются исследования, направленные на переосмысление этических теорий и теорий, объясняющих природу сознания, применяющих синтез цифровых информационных технологий с традиционными философскими учениями. Ниже мы рассмотрим два примера исследований, которые значительно пересматривают привычные рамки и устанавливают новые границы между машинами и людьми. Эти исследования являются с одной стороны глубоко философскими, производящими пересмотр фундаментальных понятий, с другой, опираются на новейшие научные открытия и технологические достижения. В первом примере речь пойдет об исследованиях Лучиано Флориди и его этическом подходе к области информатики, известном как «инфоэтика». Флориди делает переоценку того, как мы рассматриваем этические вопросы, связанные с искусственным интеллектом и обработкой информации. Этот подход предлагает новые способы рассмотрения этических аспектов в сфере технологий. Второй пример касается феноменологического подхода Джулио Тонони в предложенной им Теории Интегрированной Информации (ИИТ). Джулио Тонони представил теорию, которая пересматривает наше понимание информации и её связи с сознанием. Этот подход меняет представление информации, представляя ее ключевым элементом в изучении сознания.

Инфоэтика#

Лучано Флориди — один из ведущих итальянских специалистов в области философии и этики информации. Профессор Оксфордского университета, руководитель Центра цифровой этики в Болонье, президент Международного фонда больших данных и искусственного интеллекта IFAB¹¹.

Основная идея инфоэтики состоит в том, что информация получает этический статус. Она больше не нейтральное знание о чем то, а является ценностью, самой по себе. Нравственный императив информационной этики, по мнению Флориди, звучит как оммаж на кантианскую формулу самоцели категорического императива:

Действуй так, чтобы никогда не относиться к информации, будь то в своем собственном бытии или в бытии другого существа, только как к средству, но всегда в то же время как к цели¹².

В информационной этике, разработанной Флориди, различаются две категории: моральные агенты, которые инициируют моральные действия, и моральные пациенты, которые их принимают. Под моральными агентами понимаются не только люди, но и структуры вроде организаций или государств, обладающих юридическими правами и обязанностями. Человек может выступать как в роли агента, так и в роли пациента. Животные, напротив, рассматриваются исключительно как моральные пациенты.

Флориди отмечает, что с развитием цифровых технологий в сфере информации появляются искусственные агенты, способные самостоятельно совершать моральные действия. Это вызывает необходимость переосмысления понятия морального агента. Он считает, что придерживаться старого взгляда на агентов как на сущности, обязательно имеющие человеческую природу, — это значит ограничивать развитие этики. В эпоху цифровой взаимосвязи ответственность агентов за свои действия становится менее четкой, и без переосмысления роли информации в этике мы рискуем свести все к антропоморфизму в отношении компьютерных систем.

Флориди указывает, что три основных этических подхода (утилитаризм, деонтология и этика добродетели) фокусируются на моральном аспекте действий, предпринимаемых агентом. При этом классическая этика уделяет минимальное внимание «пациенту» или получателю морального действия. Медицинская этика, биоэтика и экологическая этика уделяют больше внимания пациенту, отходя от преимущественно агенто-ориентированного подхода. В этом контексте под «пациентом» понимается не только человек, но и любая живая форма, обладающая моральными интересами, которые заслуживают уважения. Таким образом, «получатель» действия становится в центре этических размышлений, в то время как «агент» перемещается на второй план. После перехода от антропоцентрического взгляда к биоцентрическому, происходит еще один сдвиг — к инфоцентрическому подходу. Инфоэтика ставит информацию, а не просто жизнь, в центр внимания как основной объект морального действия. Если раньше информация была лишь необходимым условием для морального действия, то теперь она становится его основной целью.

Инфоэтика предполагает, что есть нечто еще более элементарное и фундаментальное, чем жизнь и боль, а именно бытие, понимаемое как информация и энтропия. Каждая информационная сущность должна рассматриваться как объект минимальных моральных требований, которые достойны признания. Флориди считает, что инфоцентрический взгляд лучше соответствует информационной культуре современного цифрового общества. Он улучшает наше осознание моральных аспектов, помогает нам более осмысленно ставить этические вопросы, углубляет наше понимание ценностей и делает оценку действий в цифровом мире более прозрачной и аргументированной.

С нашей точки зрения концептуализация инфоэтикой искусственных агентов в качестве акторов морального действия имеет отношение к признанию свободы у машин. Определяя искусственных агентов как интерактивных, самостоятельных и способных к адаптации сущностей, Флориди добавляет еще один важный элемент — способность нести ответственность. Он расширяет рамки понятия ответственности, включая в него не только человекоподобных акторов, таких как индивидуумы и организации, но и искусственных агентов. Следовательно, свойство ответственности, обычно связываемое со свободой человека, теперь приписывается и искусственным моральным агентам. Несмотря на то, что в понимании Флориди такая ответственность не эквивалентна ответственности людей, тем не менее наделение искусственных агентов ответственностью открывает перспективу для признания за ними и соответствующих прав. В таком контексте мы еще не можем говорить о приобретении искусственными агентами полноценной свободы (как в традиционном понимании свободы для человека), но все же какую-то иную форму свободы за ними стоит признать. В этой ситуации возникает задача определения особого рода свободы для сущностей, которые не обладают человеческими свойствами. Это неизбежно требует более глубокого размышления о традиционном понимании человеческой свободы. Такое новое, более широкое и глубокое понятие свободы должно влиять на формирование взаимоотношений не только между человеком и машиной, но также на взаимодействия людей между собой.

На наш взгляд, приведенное рассуждение укрепляет предположение о том, что легитимация свободы машин опирается не столько на подтверждение определенных характеристик самих машин, сколько на аргументацию в пользу того, как признание их свободы может способствовать улучшению социальной структуры общества в условиях цифровизации.

Теория Интегрированной Информации#

Ниже мы рассмотрим еще один пример современного исследования, имеющий отношение к теме признания свободы машин в котором сознание и свобода определяются как специфический вид информации. Теория Интегрированной Информации (ИИТ) была разработана Джулио Тонони, итальянским ученым в области нейробиологии и психиатрии, руководителем отделения медицины сна и наук о сознании в университете Висконсина. Впервые представленная в 2004 году, теория отличается выраженным феноменологическим акцентом. Тонони утверждает, что наличие сознания является несомненным, в отличие от характеристик физического мира, которые, хотя и представляются весьма правдоподобными, остаются гипотезами, сформированными изнутри сознания¹³. Интегрированная теория информации считает сознание первичным. Кроме того, в теории утверждается, что сознание идентично определенному виду информации, которая может быть измерена и рассчитана математически.

ИИТ рассматривает существование как неотделимое от причинности: чтобы что-то существовало, оно должно иметь возможность влиять на другие вещи. Поэтому и существование сознания предполагает наличие системы механизмов с определенной причинно-следственной силой. Поскольку сознание существует со своей собственной точки зрения, сознательная система должна делать больше, чем просто иметь причинную силу; она должна иметь причинно-следственную силу на себя. Каждый элемент должен обладать способностью действовать на остальную систему и подвергаться влиянию с ее стороны. То, что вообще делает мозг системой, способной иметь собственное сознание, так это его способность изменять себя. Внутреннее, независимое от внешнего наблюдателя существование, требует наличия причинно-следственной силы в себе. Комплексы, обладающие нередуцируемой причинно-следственной силой в самих себе, существуют как концептуальные структуры, для себя, а не для внешнего наблюдателя. Из этого следует, что соединение элементов системы определенным образом далеко не безобидно с онтологической точки зрения, поскольку может приводить к возникновению новых вещей, включая сознательные существа¹⁴. Сознательные системы интегрируют информацию. По мнению сторонников ИИТ, особенно важным для таких систем оказывается наличие каузальных циклов повторного входа. Только система, состоящая из петель обратной связи, где вход может так же служить выходом, может интегрировать информацию. Таким образом, системы прямой связи не интегрируют информацию и не являются сознательными.

Для ответа на наш основной вопрос, рассматриваемый в этой статье (вопроса о свободе машин), полезно было бы привести соображения сторонников ИИТ о свободе воли. Согласно представителям теории интегрированной информации, для того чтобы решение было осознанным, система должна управляться внутренними, а не внешними силами. То есть, осознанный выбор должен быть результатом внутренней работы системы, а не внешнего воздействия. Это требование соответствует устоявшемуся представлению о том, что свободный выбор должен быть автономным — определяться изнутри, а не навязываться извне. Другими словами, присутствие свободы воли требует минимального влияния внешних факторов и максимального определения действий через внутренние мотивы, формирующиеся из совокупности идей и переживаний, которые создают уникальный внутренний опыт. В общем, чем выше степень осознанности у системы, тем сильнее ее способность к свободному выбору. Обычно считается, что волю человека можно назвать свободной, потому что у него существует возможность выбора другого пути действий — это так называемая концепция альтернативных возможностей. Однако в рамках теории интегрированной информации утверждается, что не случайность, а определённость является союзником свободы воли, поскольку любая неопределённость ослабляет причинно-следственные связи и тем самым ограничивает свободу волеизъявления. Говоря иначе, если бы я вновь оказался в абсолютно таких же обстоятельствах, мне бы хотелось сделать выбор точно так же, ведь в этом случае он не был бы предоставлен на откуп случайности, а был бы целиком и полностью продиктован мной самим — «мной», воплощающим всё многообразие моего сознания, включая моё понимание, мои воспоминания и мои ценностные ориентиры. В соответствии с концепцией ИИТ, степень интегрированности информации в системе отражает ее причинную независимость. Таким образом, свобода воли в этом контексте рассматривается как способность системы к самостоятельному обоснованному причинному действию.

В нашем понимании, задача ИИТ не заключается в поиске и открытии механизма работы сознания и не состоит в решении сложной проблемы сознания. ИИТ стремится разработать способ вычисления уровня интеграции информации, определяя его как количественное выражение степени осознанности системы. Таким образом, в рамках теории, каждая система характеризуется параметром Ф, который является мерой наличия сознания у этой системы. Разработка алгоритма для вычисления этого параметра и является главной целью теории. Определяя методику расчета осознанности, ИИТ не накладывает ограничений на то, как это сознание должно функционировать. Сторонники теории утверждают, что рассуждения, относящиеся к человеческому сознанию, также относятся к информационным системам, имеющим не биологическое происхождение и, в частности, применимы к системам искусственного интеллекта. Это значит, что любая система, для которой параметр Ф будет выше определенного значения, в принципе должна считаться самоопределяемой, автономно действующей сущностью. К автономно действующей сущности в принципе применимы рассуждения, используемые в контексте признания человеком другого в качестве равного себе. Напомним, что по Канту признание состоит в принятии автономии другого, уважении и признании достоинства свободного и осознанного самоопределения другого. Таким образом, развитие идей, предлагаемых теорией интегрированной информации, еще больше приближает вопрос о признании свободы машин к разряду актуальных и практически важных вопросов.

Заключение#

В заключении размышления о свободе машин мы можем признать, что перед нами стоит задача глубокого философского и этического характера. Понятие свободы, долгое время считавшееся исключительно человеческой прерогативой, в контексте развития искусственного интеллекта и автономных систем, требует от нас нового уровня осмысления. Мы сталкиваемся с необходимостью определения границ свободы в мире, где машины становятся всё более автономными, демонстрируя разумное поведение. Ответ на вопрос о том, может ли машина быть свободной, лежит в плоскости не только технологических инноваций, но и в переоценке наших моральных основ. Это заставляет нас задуматься о том, что мы ценим в свободе, какие аспекты нашего взаимодействия с другими основаны на признании их способности к выбору и самоопределению. Признание свободы машин, таким образом, требует от нас разработки новых этических стандартов, в которых должна быть учтена не только человеческая перспектива, но и потенциальная автономия машин.

Какие критерии мы будем использовать для оценки машинной свободы? Какие механизмы ответственности за действия машин мы готовы ввести? Эти вопросы не только концептуальные, но и крайне практичные, требующие юридического и общественного рассмотрения. Прежде чем мы сможем дать конкретный ответ на вопрос о свободе машин, мы должны более глубоко понять природу свободы, основанной на нашем признании прав других, и далее, как эта концепция может быть расширена или переосмыслена в свете растущих возможностей искусственного интеллекта. Только с пониманием этих факторов можно будет найти взвешенное и ответственное решение.

Can machines become free?

Alexander Klimovich, Ph. D., professor in Free University, [email protected]

Keywords: artificial intelligence, freedom, morality, responsibility, recognition of the other, infoethics, artificial moral agent, theory of integrated information.

Annotation. The question of the possibility of a machine gaining freedom has recently been gaining popularity both among specialists developing the latest artificial intelligence systems and among scientific philosophers who traditionally deal with the topic of freedom. On the one hand, the answer to this question may seem obvious: machines, being automata created by man, cannot have freedom, since freedom is inherent only in conscious beings. On the other hand, the progress in the development of modern machines is so high that even today it is very difficult to understand what is happening inside them, and even more so what can be expected from them in the future. The rapid increase in complexity leads to an increased risk of a person losing control of the machine. Given that machines exhibit human abilities and are not directly controlled by humans, this involuntarily raises the question of the possibility of a machine acquiring the ability of self-government. Doesn’t this mean that machines can truly gain freedom?

DOI: 10.55167/6670b66bb510