Предисловие#

Уже давно в каждую годовщину принятия российской конституции 12 декабря в соцсетях появляются картинки с граненой рюмочкой, накрытой кусочком черного хлеба. Так в России поминают усопших.

День Конституции напомнил мне
Усопшей бабушки портрет:
Портрет висит в парадной комнате,
А бабушки давно уж нет,

— написал поэт Игорь Губерман.

Мне это категорически не нравится. И именно поэтому я решила написать книгу о конституциях и в защиту конституций. Можно сколько угодно выставлять грустные картинки, но от этого ничего не меняется. Конституции надо защищать. Каждый день и каждую минуту. Если обязанность государства — обеспечивать реализацию конституции, то наша с вами обязанность — следить, чтобы государство эту свою функцию реализовывало в полном объеме. Только так возникают истинные механизмы реализации конституционных норм и конституционная культура. Скорбеть о конституции проще, нежели за нее бороться. Воистину «никто не даст нам избавленья», кроме нас самих. Когда мы все же определимся, что нам нужна конституция, а не севрюжина с хреном и не кого-то ободрать, нам придется долго, трудно и профессионально сражаться за каждую конституционную запятую. Проигрывая и поднимаясь снова. Не жалея сил, времени и собственной жизни.

Эта книга — экстракт моих мыслей и сорокалетнего опыта преподавания конституционного права в трех университетах. Мне очень хотелось назвать ее «Конституция как морковка». Но я подумала, что для большой юридической книжки такое название будет выглядеть несерьезно, поэтому с таким названием в книге осталась лишь одна глава.

Допускаю, что в странах с развитой конституционной культурой подобные исследования не особо нужны — конституционный приоритет является самим собой разумеющимся, безоговорочным и не требующим специальных доказательств. Один из моих американских студентов-магистрантов на вопрос о том, что для американцев значит Конституция, ответил после секундной паузы: «для американцев конституция — это религия». Легендарный сенатор США Джон Маккейн, прослуживший в Сенате 31 год вплоть до своей смерти, всегда носил с собой две книги — Конституцию и Библию. Он часто подчеркивал важность этих двух документов как символов свободы и демократии, а его приверженность им служила ему моральным компасом в политической жизни. Но в переходных странах с неразвитой конституционной традицией¹ и с наследием авторитарной правовой культуры эти нехитрые истины приходится раз за разом объяснять и доказывать.

Из незнания конституции, из непонимания ее роли, места и значения возникает вопиющая разница в восприятии правовой действительности, которая ставит в тупик экспертов и политиков стран с более высокой конституционной культурой. С высоты своего восприятия конституционной материи они просто не могут понять, что и почему происходит в нашей стране. Вот несколько примеров. Мы помним, как в 2020 году в России была создана рабочая группа по подготовке поправок к конституции (внимание, РАБОЧАЯ ГРУППА ПО ПОПРАВКАМ В КОНСТИТУЦИЮ), в которую вошла известная спортсменка и член Международного олимпийского комитета Елена Исинбаева. Приступив к своей ответственной работе, эта прекрасная женщина сочла возможным публично сообщить миру о том, что она впервые прочитала конституцию России именно благодаря своему участию в этой группе и посоветовала своим соотечественникам «читать этот документ, так как он содержит много интересной информации»². Ровно как в стишке, опубликованном на сайте pozdravok.com в разделе стихи о конституции:

Я сегодня прочитал
Книгу, всем известную,
И оттуда почерпнул
Много интересного³.

Вот еще один пример: в сентябре 2024 года несколько депутатов Государственной думы внесли предложение о запрете второго гражданства для граждан Российской Федерации (поправки в закон, в соответствии с которыми появление второго гражданства автоматически влечет за собой лишение гражданства российского)⁴. Но! В статьях 6 и 62 Конституции черным по белому написано: 1) гражданин Российской Федерации может иметь гражданство иностранного государства (двойное гражданство) в соответствии с федеральным законом или международным договором Российской Федерации; 2) наличие у гражданина Российской Федерации гражданства иностранного государства не умаляет его прав и свобод и не освобождает от обязанностей, вытекающих из российского гражданства; 3) гражданин Российской Федерации не может быть лишен своего гражданства или права изменить его. То есть, внося подобные законодательные предложения, наделенные правом законодательной инициативы субъекты не были знакомы с текстом Конституции от слова «совсем». Иначе мне трудно себе представить хоть какую-то мотивацию подобных инициатив. Можно возразить: «Ну что им стоит поменять конституцию»? Ан нет! Подобное возражение тоже могло бы прозвучать из уст того, кто никогда Конституцию не читал. Ведь и 6, и 62 статьи относятся к ее особым неизменяемым главам, внесение поправок в которые депутатам «не по зубам». Чтобы их изменить, придется принимать новую конституцию. Все это называется чудовищным конституционным невежеством. И Елену Исинбаеву, и законодателей, не читавших конституцию, и огромное число других россиян нужно учить. Лучше, конечно, в школе. Но сначала для этого нужно выучить хотя бы школьных учителей.

А вот другая диаметрально противоположная ситуация. В течение двух дней с момента подписания и оглашения в январе 2025 года исполнительного приказа (указа) 47 президента США Дональда Трампа об ограничении предоставления гражданства по праву рождения этот документ оспорили в суде 22 штата и столичный округ Колумбия. Изначально коалиция 18 штатов подала иск в федеральный окружной суд штата Массачусетс, а затем к ним присоединились еще четыре: Вашингтон, Орегон, Аризона и Иллинойс. Все иски от разных субъектов утверждают, что указ нарушает 14-ю поправку к конституции США, которая гарантирует гражданство детям, рожденным на территории страны, независимо от статуса их родителей. Буквально через сутки действие приказа было приостановлено до рассмотрения вопроса о его конституционности. То есть случилась мгновенная массовая реакция противодействия покушению на конституционные основы. Потому что конституцию в стране не только читают, но почитают и считают своим долгом защищать.

Для того, чтобы в обществе возникали подобные естественные реакции, нужно, чтобы в повседневной жизни каждый из нас мог разбираться в базовых вопросах конституционной теории так же просто, как мы разбираемся с бытовой техникой. Конституция — это основа жизни не только государства, но и каждого из нас. Конституционные реакции на происходящее должны быть автоматическими. Поэтому то, о чем я пишу, не является никаким особым научным открытием. Это, если можно так сказать, некие юридические «кружева», без которых, тем не менее, возникает много недопониманий и ошибок в правоприменительной практике. В том числе потому, что в русскоязычных монографиях, учебниках и в СМИ подобные темы либо не освещаются вовсе, либо затрагиваются по касательной. Все, что здесь написано, — своего рода констатация сущего, этакое правовое просвещение, которое, как оказалось, совершенно необходимо гражданам стран со слабыми конституционными традициями и искаженным конституционным восприятием.

По известному историческому преданию солдаты, выведенные 14 декабря 1825 г. на Сенатскую площадь, считали, будто «Конституция», за которую нужно бороться, — это имя жены претендента на царский престол великого князя Константина Павловича. 200 лет спустя слово «конституция» стало привычным и обычным. Любой человек в общем осознает, что это не жена великого князя, но дальше этого многие часто не мыслят. А я хочу, чтобы мыслили. Первое и главное, что нужно понимать, — конституция не есть некая абстрактная политическая декларация, не нечто запылившееся и стоящее в красном углу на книжной полке. Это рабочий документ для каждодневного употребления, который должен быть в досягаемости каждого из нас в любой момент времени. В этом я полностью солидаризируюсь с сенатором Джоном Маккейном. У меня конституция всегда с собой. Потому что в ней ответы на огромное количество экстренно возникающих вопросов.

Мне непременно скажут: «А вам-то что? Вы не живете в России. Какое вам дело до российской конституции? Вам что ли делать нечего?». Примерно такой же вопрос задавала Дагни Таггерт в романе «Атлант расправил плечи» людям, скрывшимся в ущелье Голта. «Что вы все, в конце концов, делаете? — воскликнула Дагни. — Бастуем, — развел руками Джон Голт. — Это забастовка людей разума, мисс Таггерт. Это бастует разум». Мой разум и разум моих коллег тоже бастует. Иногда мы сами о себе говорим, что мы в изгнании. Но все же это, скорее, не изгнание, а забастовка. Но забастовка — это вовсе не невыход на работу. Я снова обращаюсь к героям Айн Рэнд. «Право, мисс Таггерт? — сказал судья Наррангасетт. — Какое право? Я не оставлял его — просто там оно перестало существовать. Но я все равно работаю над его усовершенствованием, то есть служу делу справедливости. Нет, справедливость не перестала существовать. Это немыслимо»⁵. То, что я делаю, — это моя форма забастовки разума в самоизгнании. Я исследую российское конституционное зазеркалье в контексте мирового конституционного развития и уверена, что такое исследование не зависит от моего местонахождения.