Немного оптимизма#
Мне хотелось бы закончить эту книгу цитатами из работ одного министра иностранных дел Франции середины XIX века и двух блестящих российских специалистов по теории права. Они дают всем нам отчаявшимся надежду.
«Демократическая свобода не так совершенна во всех своих начинаниях, как разумный диктатор. Часто она бросает свои предприятия прежде, чем они начинают приносить результаты, нередко затевает опасные дела. Однако со временем она приносит больше пользы, чем деспотизм. Каждая вещь в отдельности получается у неё хуже, но в целом она делает значительно больше. В демократической республике большие дела вершатся не государственной администрацией, а без неё и помимо неё. Демократия — это не самая искусная форма правления, но только она подчас может вызвать в обществе бурное движение, придать ему энергию и исполинские силы, неизвестные при других формах правления», — писал в своей знаменитой работе «Демократия в Америке» Алекс де Токвиль1. Впрочем, разумные диктаторы встречаются нечасто. А неразумные приносят огромные бедствия своим странам и человечеству в целом.
У России для новой самоидентификации есть несколько очень серьезных предпосылок. Первой из них является как раз та самая инклюзивная конституционная модель государственного устройства, в которой «нашли свое признание и нормативное закрепление все три основных компонента правовой государственности — гуманитарно-правовой (права и свободы человека и гражданина), нормативно-правовой (конституционно-правовая природа и требования ко всем источникам действующего права) и институционально-правовой (система разделения и взаимодействия властей)», — утверждал один из непререкаемых авторитетов отечественной правовой науки академик Владик Нерсесянц2. «Россия имеет Конституцию, в основу которой положена человекоцентристская правовая доктрина с ее трактовкой права как системы, базирующейся на неотчуждаемых правах человека. И хотя пока выстроенная на правовой идеологии Конституция страны в значительной мере остается оторванным от реалий идеальным проектом, тем не менее само наличие нормативной базы для демократических и правовых преобразований имеет исключительно важное значение», — вторит ему его вдова, профессор Валентина Лапаева3.
Что нам от этого? А вот что. Несмотря на все неудачи демократической реформы и на страшный результат возвратного российского авторитаризма в виде империалистической войны с соседями, мы сделали немало. Особенно учитывая то, что предпосылок для нормального демократического развития у России было явно недостаточно. Демократическую реформу начали разумные советские диктаторы. Им не хватило времени, сил и знаний. Но реформу подхватили люди, которые разбирались в вопросе лучше и видели дальше. Их продолжатели и потомки прошли трудный и, порой, страшный путь, жертвуя своей свободой и даже жизнью, поскольку к власти пришел неразумный диктатор. Тем не менее, за тридцать лет было переведено и написано много книг, созданы научные школы, пришло осознание демократических терминов и смыслов, были апробированы демократические процедуры, начало формироваться гражданское общество. Этот путь дал нам бесценный опыт и возможность осмысления ошибок. Сегодня мы готовы продолжить начатое. Гораздо больше готовы, нежели тогда в 1989-м. У нас есть понимание проблем, видение перспектив, опыт и знания. У нас есть все предпосылки для нового демократического транзита. Есть написанные законопроекты, концепции развития и дорожные карты. И когда откроется окно возможностей, мы не выпадем из него, мы готовы им воспользоваться.