История искусства в комиксах#
Фаина Розенберг и участники курса онлайн-школы «Ковчег без границ»
Курс: сентябрь 2025 — май 2026 • Опубликовано 30 сентября 2026
История искусства, прожитая и нарисованная Петей, Стасей, Тео, Альдэнией, Ромой, Гартеншлаухом и Lovari. Проводник — Фаина Розенберг. Планета Земля. Сентябрь 2025 — май 2026.
Сборник комиксов участников курса «История искусства в комиксах» онлайн-школы «Ковчег без границ»: путешествие от первобытности до наших дней, в котором история искусства становится частью собственных историй и открытий ребят.
Вы можете скачать книгу в формате PDF (43,5 МБ).
Как мы целый год вместе рисовали#
Об опыте одного курса в онлайн-школе «Ковчег без границ»#
Фаина Розенберг
Заметим сразу, что в этой статье речь пойдёт о курсе для детей 10–13 лет — прекрасного возраста, когда перед человеком открывается целый мир, он уже способен понимать непростые вещи и ещё не скован подростковыми «демонами», не изгрызен внутренними критиками и относительно свободен в проявлении себя, в том числе в творчестве.
Курс «История искусства в комиксах» стал ответом на вопрос: а как бы ещё поговорить с детьми об истории искусства, да так, чтобы бизоны из Альтамиры, ассирийские шеду, мозаики Равенны, «Мона Лиза», «Чёрный квадрат», «Фонтан» и пр. не остались для участников курса картинками из учебника, а вошли в их собственное мифотворчество как предложенные обстоятельства, чтобы выдуманные персонажи, в некотором роде альтер эго ребят, освоились среди них и прожили там каждый свою собственную историю?
Когда-то я очень не любила комиксы. Мне всегда было в них очень тесно — маленькие окошки кадров, куда засунуты персонажи, текст, события, все эти БУММ!! и БАЦ!!! Но однажды, несколько лет назад, моя подруга, художник и иллюстратор, показала мне несколько примеров современных «графических нарративов», я стала интересоваться — и, о чудо, мне открылся дивный новый мир — с неисчерпаемым запасом возможностей для визуального высказывания, для построения истории, для выбора темпа и тональности рассказа, и т. д., и т. д.
«Как удачно», — подумала я. Ведь дети так любят рисовать комиксы и хорошо владеют этим жанром. С одной стороны, их интерес подогревается распространённой в их возрасте увлечённостью аниме и мангой, с другой стороны, на книжном рынке всё больше предложений для подростков в этом жанре, с третьей, сам жанр кажется очень доступным по причине условности и «всеядности» визуального языка — от «палка-палка-огуречик» Тома Голда до масляной живописи Джорджа Пратта.
И я взялась за разработку курса. Мой план состоял в том, чтобы на каждом занятии показывать детям современных и не только комиксистов, обсуждать разные визуальные решения, говорить про основные приёмы и методы их работы. Но при этом так же внимательно нам нужно было останавливаться и на очередной эпохе, в которой мы каждый раз оказывались (мы двигались в хронологическом порядке — от первобытности до наших дней). Меня беспокоила эта многослойность и насыщенность занятия. На практике добавилась ещё одна часть — пожалуй, самая важная для детей — разбор их собственных комиксов, нарисованных по мотивам предыдущего занятия (каждый эпизод ребята рисовали сами, в перерыве между нашими встречами). Но на удивление такая многокомпонентная структура отлично работала на удержание внимания, в каждой части были свои интересности, каждую часть ребята ждали и активно обсуждали.
Так мы провели девять месяцев — курс шёл с сентября 2025 по май 2026.
Приведу здесь список тем наших занятий, чтобы читатель мог точнее обрисовать себе траекторию нашего движения и охват. Курс сфокусирован на развитии западной цивилизации, европоцентричен, совсем не охватывает Азию, страны Латинской Америки, Африки, Океанию и др. Этот перекос нами осознан и отрефлексирован.
1. О комиксах и персонажах
2. Первобытность
3–4. Путешествие богини Инанны в подземное царство. Гильгамеш. Шумеро-аккадская цивилизация.
5. Царица Хатшепсут. Египет
6–7. Рождение субъекта в античности
8. Геометрия — симметрия — хиазм
9. Рим
10. История Христа
11. Раннехристианское искусство
12. Средневековье
13. Итальянское Возрождение
14. Северное Возрождение
15. Лубок. Линогравюра. Персонажи: взаимодействие масс и контраст
16–17. Барокко и классицизм
18. Рококо
19–20. Голландский «реализм», фламандское барокко и итальянский барочный «реализм»
21. Романтизм
22. Импрессионизм
23. Постимпрессионизм. Сезанн
24. XX век — начало
25. «Синий всадник» и «Мост»
26. «Ослиный хвост», «Бубновый валет» и дада
27. Модернизм. Супрематизм и новое искусство
28. Модернизм. ВХУТЕМАС и Баухаус
29. Дегенеративное искусство
30. Постмодернизм. Избегание больших идей. Дома-утки и дома-сараи
31. Постмодернизм. Концептуализм
32. Постмодернизм. Сберегание и ирония
33. Постмодернизм. Как поп-арт снижал пафос абстрактного экспрессионизма
34. Постмодернизм. Деконструкция и минимализм
35. Метамодернизм
36. Будущее
Один учебный год — это много в масштабе жизни 12-летнего человека. Он сам успевает измениться от начала к концу. Год, проведённый вместе за одним делом, которое по душе, — это достаточные срок и условия для того, чтобы воспоминания об этом остались надолго, чтобы дело стало «своим», чтобы в группе выстроились отношения, создался свой микрокосм. В нашем случае этот микрокосм был обогащён ещё и приращением микрокосма персонажей ребят, которые в какой-то момент стали кочевать из комикса в комикс (причём наши этичные и корректные дети всегда спрашивали разрешения у коллег — «можно ли твой персонаж появится в моём эпизоде?»).
Так дети помогали мне справиться с «монотонностью» — вторым моим большим опасением (после беспокойства о многокомпонентности занятия). Действительно, целый год работать в одном и том же жанре непросто даже для взрослого. Мне нужно было сделать так, чтобы усталость не накапливалась и дети не сходили с дистанции. Всех удержать не удалось, но самые стойкие дошли до конца. Я понимала, что бороться с монотонностью деятельности мы можем только за счёт разнообразия комиксов. Поэтому периодически я предлагала выйти за рамки освоенного детьми стандартного комикса с кадрами на один лист (стрип) и поэкспериментировать — с композицией кадров, межкадрового пространства, в принципе отказаться от кадров и нарисовать страницу-виммельбух (где все герои присутствуют в одном пространстве и зритель сам выбирает последовательность и логику рассказа) и т. д.
Конечно, нас мотивировали и двигали вперёд обнаруживаемые в работах ребят маленькие шедевры. А их было много! На каждом занятии я обращала внимание группы на то или иное удачное решение, найденное участниками в отрисованном эпизоде, стараясь не выделять кого-то одного, независимо от «умелости» рисования (даже в совсем «примитивной» на первый взгляд рисовке можно увидеть замечательные решения, и, переставая стесняться своего рисования, получив поддержку, что так «тоже можно», слушатель часто расслабляется и выдаёт значительный прогресс в свободе идей и их визуальных воплощений).
Любую смелость я старалась поощрять. Раскрепостившись, ребята стали выдавать остроумные, смешные, неожиданные вещи. Петя в эпизоде о жизни Иисуса спасает его с креста с помощью рыбы святого Петра и изобретает альтернативную религию — рыбизм. Стася отправляет разочарованного в том, что не смог завладеть вниманием аудитории, Иисуса в кабинет к психологу. «Меня никто не понимает! — А вы можете просто стать тюленем! Их все любят!». (Здесь и далее реплики персонажей и авторов даны в редакторской правке, поскольку в теле комикса они сопровождаются дополняющими изображениями.)
Тео веселил себя и всех участников тем, что постоянно менял персонажей: Коробка, Черноголовый, Хлодвиг, Теодорих, Гейзерих, Карл Мартелл, Свитчер и т. д., лихо обрушивая на наших глазах четвёртую стену репликами типа: «Как какая-то Коробка заставила меня рассказывать вам историю Ромула и Рема, пока сама спит, — сокрушается Хлодвиг, неожиданно появляясь в новом эпизоде. — Однако начнём…». Удивительно было наблюдать, как рождались эти персонажи и истории. Например, в эпизоде о средневековье Тео нарисовал рыцаря, посмотрел на него, самокритично оценил и подписал «непонятный рыцарь». Нарисовал рядом второго, посмотрел на него и, оттолкнувшись от языка (!), подписал: «понятный рыцарь». И дальше эти двое анализируют крестовые походы с точки зрения морали и выгоды: «Всё из-за Прекрасной Дамы! — Всё из-за Прекрасной Власти! — Он обещал заплатить! И мы грабили Константинополь. Нехорошо, но он обещал…».
Все дети раскрывались по-разному. Альдэния проявила себя как настоящая писательница, внимательнейшим образом относящаяся к перипетиям сюжета. Ни одна сюжетная линия не была у неё брошена, ни один персонаж не был случайным. Более того, к каждому эпизоду Альдэния писала подробный текст с описанием происходящего и диалогами, и только после этого бралась за отрисовку.
Я так подробно пишу про каждого участника, потому что все они были очень разными и составляли удивительный ансамбль, дополняя друг друга, влияя друг на друга и обогащая друг друга. Соревновательный момент присутствовал, но в идеальной пропорции — ровно в той мере, чтобы вдохновлять друг друга, но не демотивировать, как это порой бывает.
Рома покорял всех артистизмом представления своих эпизодов, ярко читая за каждого персонажа, и свободным владением самыми разными форматами — от снятого и озвученного видео с похищением мебели эпохи рококо и расследованием до удивительно лихо скомпонованных листов то в форме квадрата, то в форме вопросительного знака и пр.
Гартеншлаух подключился к нам не сначала, но так увлёкся, что даже прослушал некоторые пропущенные занятия и нарисовал по ним эпизоды. Его фирменной фишкой стало введение сквозных мотивов, которые он протаскивал через многие эпизоды — яблоки Сезанна, банан Каттелана, синий конь Франца Марка и др.
Lovari работала в основном в цифровом формате (единственная из семи участников). Её замечательно минималистичная улитка Пи, нарисованная одной чёрной линией, путешествовала по эпохам, меняла цвет (в темноте египетской пирамиды становясь белой и удивляясь этому), терпеливо ползла на Олимп (да-да, ровно так, как вы себе представили и как писал Исса, правда, про Фудзи), разглядывала фрески с улитками-ангелами в средневековом храме.
Бывали моменты, когда мы с ребятами в нашем процессе — напишу поэтически — поднимались на какую-то такую высоту созидания и проникновения в суть, на которой как будто бы становятся доступны вневременные связи, как будто бы мы подключались к некоторой ризоме человеческой мысли. Так, обсуждая инсталляцию Майкла Крейг-Мартина «An Oak Tree» (1974), Гартеншлаух, пытаясь объяснить, как стакан воды может быть дубом, вдруг говорит: «Просто дело в том, что во всём есть малепусенькая часть всего». И вот я уже рассказываю ребятам об Анаксагоре (V век до н. э.) с его «первичной смесью семян всех веществ», и мы понимаем, что в разные времена в разных культурах люди могут приходить к одним и тем же ответам на самые важные вопросы.
Подведу итоги. Честно признаться, я очень довольна маршрутом, который мы прошли с детьми, и тем, как именно мы его прошли, так довольна, что даже решила поделиться с широкой аудиторией — может быть, кто-то заинтересуется и повторит наш путь. Уверена, что все участники процесса, включая меня, совершили в дороге множество открытий и приобретений. Я очень благодарна детям за включённость, открытость, отзывчивость, тонкую работу с материалом, незаурядное остроумие, свободу интерпретаций, безграничную фантазию и огромный труд. Предлагаю читателю внимательно изучить результаты нашей работы или просто полистать нашу историю искусства — вы точно получите удовольствие.